«Кажется, нашелся человек, готовый подхватить факел, выпавший из рук одноглазого философа».
Я весь подобрался, чтобы не расхохотаться, хотя, казалось бы, мне было не до смеха: кое-кто из присутствующих уже успел нам сообщить, что самое позднее через полчаса начнется осада города, и тогда моей задачей станет только выбраться из этой перепалки живым.
— …Вероломный самозванец из Стерпора бросил нам вызов, и наш король собрал вас, чтобы вы показали этому негоднику, что есть Виллгард. Вам предстоит встретиться с настоящим исчадием ада, и всем вам, чтобы выжить и доказать, что вы мужчины, придется сражаться не за страх, а за совесть.
Я посмотрел на Перена, однако прочитать что-либо в его лице не смог. Оно было совершенно непроницаемым, словно все, что происходило на площади, его совершенно не касалось… Наверное, луноликие стервятники были правы: он сошел с ума. «Интересно, в какой момент это с ним произошло: когда он был у болотных дроф или немного позже, когда проснулся в хижине пророка и обнаружил жабу за пазухой?» Поразмыслив, я пришел к выводу, что, наверное, все же немного позже — по крайней мере, когда я вызволил его из плена на болотах, мы даже могли переговариваться, теперь же это был замкнутый в себе, неразговорчивый человек, лицо которого отражало почти полное отсутствие эмоций…
После проникновенной речи Слауна Торна нас всех плотно накормили. Причем это так называемое пиршество, устроенное специально для нас, произвело на меня самое негативное впечатление. Складывалось ощущение, что мы — скот на бойне и нас откармливают перед закланием. Я торопливо ел, давно мучивший меня голод постепенно отступил, уступив место спокойной сытости.
Нас подняли с деревянных лавок, где мы оторопело переваривали кашу с кусками плавающего в ней мяса, и принялись разгонять по местам дислокации. Кто-то очутился на каменной стене и сильно ликовал по этому поводу, кого-то оставили в резервных отрядах за стеной и тяжелыми, сколоченными из дерева воротами — надо было видеть их довольные лица, а меня и Перена в числе большого количества «счастливчиков» вывели за городские ворота в поле. Нам предстояло остановить первую, и основную, атаку врага. Вокруг меня теснились перепуганные солдаты Виллгарда, все они поспешно переговаривались, передавая друг другу самые свежие слухи.
Конечно, власти Виллгарда не могли ждать, что накануне завербованные бродяги проявят чудеса героизма, поэтому нашим присутствием в арьергарде они хотели всего лишь остановить врага, а уже потом обрушить на него силы виллгардской профессиональной армии.
За городскими стенами нас наспех вооружили — ощущение было такое, что оружие сделали только что, впопыхах, — мне досталась утыканная гвоздями дубинка, от которой в сражении было довольно мало проку. Перен урвал для себя длинный острый нож и теперь сжимал его в кулаке, словно это было его главным достоянием.
Мое внимание привлекла фигурка конника на одной из башен-ладей. Привстав на стременах — надо же было загнать туда лошадь! — монарх Виллгарда разглядывал окрестности. Он был невысок ростом и коренаст, на лбу его посверкивала тонкая золотая корона, украшенная бриллиантами, к ней он прикладывал ладонь, чтобы лучше видеть, что будет происходить на поле.
Немного южнее нашего боевого подразделения располагался конный отряд профессиональных воинов Виллгарда, а на самих стенах дислоцировались не только новобранцы, но и военные подразделения, состоявшие из отборнейших лучников и арбалетчиков. Говорят, король лично следил за тем, чтобы все, кто входил в отряды стрелков, били по мишеням без промаха. Впрочем, все это я услышал от товарищей по несчастью, которые надеялись на лучшее, а потому сочиняли небылицы. Что было известно доподлинно, так это то, что силы Стерпора превосходят наши вдвое.
— Вы слышали, — обернулся к нам кто-то из стоявших впереди, — просили передать по цепочке, что король Стерпора милостив: всех, кто сразу сложит оружие и сдастся в плен, он обещает отпустить…
— И куда мы пойдем? — мрачно откликнулся Перен, его безумные воспаленные глаза посверкивали на бледном осунувшемся лице.
Наш товарищ по несчастью с недоумением пожал плечами и отвернулся. Он хотел принести благую весть, но, кажется, здесь она никого не заинтересовала.
— Нет уж, — пробормотал бывший любимец болотных дроф, — сегодня я постараюсь перерезать как можно больше глоток.
— Неплохой настрой перед боем. — Я усмехнулся. — А я постараюсь свалить отсюда как можно скорее.
Ожидание вселяло в нас все больше трепета. Страх проникал в самое сердце. Вот-вот, уже сейчас, враг подойдет к стенам города, и тогда начнется кровавая баня… А потом в живых останутся очень немногие, и они будут почитать жизнь за величайшее счастье.
«Интересно, почему две армии встречаются здесь, у самой столицы Виллгарда? Должно быть, это не первая битва между государствами, и все прежние были проиграны. Теперь король Стерпора собирается забрать столицу, а с ней и весь Виллгард. Интересно, что будет с королем Виллгарда, который обосновался на ладье? Наверное, победивший в битве монарх казнит его за оказанное сопротивление. А может, короля отправят в изгнание куда-нибудь на остров… откуда он потом сможет сбежать и поднять восстание. Нет, пожалуй, его все же казнят. Никогда не надо недооценивать претендентов на трон — всегда отыщутся приверженцы когда-то правящей власти и станут оказывать бывшему королю различную поддержку, в том числе военную…»
Мы все стояли и стояли в палящей духоте длинного дня, а армий Стерпора не было видно. Как вдруг на солнце словно легла тень. Я поднял голову и увидел гигантского демона, который со страшной скоростью пролетел по воздуху над нашими головами и понесся к городу… Стремительно обернувшись, я успел увидеть, как он заграбастал отбивающегося короля Виллгарда вместе с лошадью — они легко поместились в его пятерне — и поспешно умчался прочь. Лучники и арбалетчики спохватились и открыли огонь, но уже было слишком поздно — король Виллгарда был похищен, и дух защитников столицы сломлен. Командир отряда смертников с ужасом уставился на горизонт, за которым скрылась фигура демона, умыкнувшего короля Виллгарда по каким-то одному ему ведомым причинам.
Немного позднее, впрочем, картина стала проясняться. Оказалось, что демон действовал не по своей темной воле, а по велению монарха Стерпора. В окружении небольшой свиты заказчик похищения забрался на пригорок, там, где его не могли достать стрелы противника, и повелевающим жестом отослал к нашему отряду парламентеров.
Командир встретил их, о чем-то недолго поговорил с ними и бегом кинулся к городским воротам. По рядам мгновенно стали разноситься слухи о происходящем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
