Я довожу до вашего сведения, что тело лжекороля начиная с полудня смогут увидеть все желающие. В течение трех дней оно будет выставлено на площади Святого Фабиана, но мы свято чтим правила, согласно которым Посольская палата первой убеждается в смерти или же аресте важнейших государственных преступников. По этой же причине мы…
С шумом распахнулась дверь, пропуская Мевена и четверых офицеров, дружно навалившихся на тяжелые створки. На мгновенье стало тихо, а затем в Малую Тронную, сверкая эмалевым голубем, вступил его высокопреосвященство. За спиной кардинала брат Пьетро поддерживал под локоть Катари, рядом шествовал врач. Больше Левий не взял с собой никого. Похоже, он сошел с ума.
Кардинал остановился, поравнявшись с местоблюстителями, сестра, не замедляя шага, пошла дальше, все так же опираясь на белокурого монашка. Косой барон замешкался, но Вускерд с поклоном отскочил в сторону, давая дорогу вдовствующей королеве. Слегка кивнув, Катари все еще грациозно поднялась по ступеням к пустующему трону, откинула вуаль и села. Блеснуло золото браслета, чуть дрогнули темные ресницы. Сестра была бледна, но спокойна, как статуя или святая.
– Ваше величество, – возопил Кракл, – какое счастье видеть вас в полном здравии!
– Благодарю, – неожиданно громко произнесла королева. – Генерал Мевен! Данною нам Создателем и Законом властью приказываем немедленно арестовать присутствующих здесь государственных изменников: – Кракла, Вускерда, Кортнея и Лаптона. Мы также подтверждаем правомочность ареста Карлиона, Берхайма, Феншо, Фанч-Джаррика и иных участников так называемого суда над нашим Первым маршалом. Герцог Эпинэ, герцог Окделл, граф Рокслей, вы свободны.
3
Вускерд промолчал, Кортней досадливо свел брови, Лаптон приоткрыл рот, но Кракл бросился в бой!
– Ваше величество, – косой барон опустился на одно колено, – мы счастливы, что вы откликнулись на наш зов, и четырежды счастливы вновь видеть на троне Талига прекраснейший из взращенных им цветов. Мы неустанно заботились о…
– Хватит, Кракл, – оборвала королева. – Мы знаем, что вы делали в Ружском дворце, и знаем не только это. Вас будут судить. Мевен, мы не желаем видеть здесь предателей и интриганов.
– Будет исполнено!
Знак правой рукой, и застывшие вдоль стен черно-белые статуи оживают. «Местоблюстители» не поскупились на охрану, только у охраны имелся командир, придерживавшийся собственного мнения. Бывшие гимнеты умело отрезали возвышение с троном от послов, а послов – от вновь арестованных. Появился мастеровой с зубилом и молотком. Зачем, Робер понял, лишь когда подмигнувший на ходу Мевен велел снять цепи с герцога Эпинэ и графа Рокслея. Дикон уже стоял на одном колене, глядя на Катари. Дэвид так и не ожил… Закатные твари, сколько можно держать себя в Доре?!
– Мастер, – велел Эпинэ, – сперва Рокслея. Дэвид, давайте цепь.
Кузнец понял, граф – нет. Пришлось взять его за плечо. Дэвид, словно проснувшись, поднял глаза.
– Но мы заслужили… заслужили суд и казнь.
– Когда все кончится, – огрызнулся Эпинэ. – А сейчас не до смерти!
– Граф Рокслей, улыбнитесь, вам принимать гвардию, – шепнул Мевен и умчался. Заверещал Фанч-Джаррик, что-то принялся объяснять Карлион, у Берхайма и Феншо хватило ума промолчать. Катарина сидела прямо, положив тоненькие руки на колени, ждала, пока господ арестованных не выпроводят из зала. Врач и Пьетро по-прежнему были рядом. Левий стоял двумя ступеньками ниже, поглаживал голубя, глядел на послов, послы дипломатично молчали. Тоже ждали.
Жалобы и оправданья несостоявшихся временщиков сменила тишина, которую тут же спугнули донесшиеся из анфилады торопливые шаги. Сэц-Ариж с Пуэном внесли корзины гиацинтов и поставили по обе стороны трона. Запах цветов стремительно заполонил зал, вытесняя скопившуюся за зиму подлость.
– Господин, – тихонько шепнул кузнец, и Робер торопливо протянул руки. Кандалы были не из лучших, они сдались сразу. Железная змейка упала на пол и застыла, греясь на солнце.
– Ваша шпага, монсеньор! – отчеканил Сэц-Ариж; в его глазах плясали демонята.
– Спасибо, Жильбер…
– Маршал Эпинэ, – раздалось сверху, – в ваше подчинение поступают все верные нам войска, находящиеся в пределах Кольца Эрнани. Генерал Рокслей, принимайте гвардию. Герцог Окделл, как вы себя чувствуете?
– Ка… Ваше величество, моя честь и мое серд… моя жизнь принадлежат вам!
– Поднимитесь и сядьте. Когда здоровье вам позволит, вы найдете, ради чего рискнуть своей жизнью. Господа послы, мы рады вновь вас видеть. Мы понимаем, что вы можете не знать всех тонкостей наших законов и что долг велит вам сообщать о происходящем здесь своим государям. Поэтому мы просим вице-супрема объяснить вам подоплеку того, чему вы стали свидетелями. Мэтр Инголс, мы слушаем.
Толстый законник неторопливо и с достоинством выступил из-за бело-черного строя. К строгому траурному платью был приколот цветок гиацинта.
– Ваше величество, – начал он, и Робер почти догадался, что будет дальше. Адвокат таки успел запрячь своих кошек, только лучше б сестру оставили в покое! – Господа, я постараюсь быть краток и однозначен настолько, насколько сие возможно для законника.
Начну с того, что напомню о положении, согласно которому мать, сестра, супруга или же любая иная особа женского пола не может являться регентом при недееспособном или же несовершеннолетнем монархе. Это положение не подлежит изменению ни при каких обстоятельствах, по крайней мере, в отсутствие дееспособного совершеннолетнего государя. Увы, наш добрый король Фердинанд был злодейски умерщвлен в Багерлее. Вы все видели его тело и можете засвидетельствовать его кончину. С момента его гибели королем Талига становится его единственный сын Карл Четвертый Оллар, находящийся на попечении герцога Ноймаринена и его супруги Георгии, урожденной принцессы Оллар.
До совершеннолетия Карла власть в Талиге переходит к регенту и назначенному оным регентом регентскому совету. Напоминаю, что регентом Талига при недееспособном государе, согласно подтвержденному Фердинандом Олларом кодексу Франциска, становится его дееспособный брат или же дядя по мужской линии, в случае отсутствия таковых – глава дома Алва, а затем, по нисходящей, глава дома Ноймаринен, глава дома Савиньяк, глава дома Дорак, глава дома Салина.
Общеизвестно, что государь наш Фердинанд Второй не имел братьев и что принц Карл до недавнего времени являлся его единственным сыном, но Создателю было угодно это изменить. Да будет вам известно, что Ее Величество Катарина носит под сердцем ребенка, который, по мнению астролога и медиков, является мальчиком. Ребенок зачат в одиннадцатый или же тринадцатый день Осенних Ветров минувшего года в королевской опочивальне и должен увидеть свет приблизительно через два месяца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
