Мотор и магнето разместили в землянке, чтобы тарахтенье не мешало Старцу-дедуле вершить суд. Сегодня дело было пустяковое, о краже коровы, вор был изобличен, и настоящий Старец-юноша знал: дедуля справится и без него. И уж конечно, приговор не будет чересчур суровым. Отрежут вору руку, и будет с него. Вполне достаточно казнить смертью тех, с кем уж никак нельзя поступить иначе.
Пойманного и приведенного издалека злодея, что не щадил ни бабы глупой, ни старика ветхого, ни дитя малого, не грех и на кол посадить – не в тюрьму же его сажать, чтобы он там жил! Обрядить в пограничное камуфло – и на кол. Пускай хоть на весь мир ревет, что он не пограничник, а просто душегуб, – никто ему не поверит.
Так утверждается легенда, что ярче и надежнее правды. Хуторяне поголовно за Старца, горожане побаиваются его, а власти ненавидят и боятся. Знали бы они, что весь этот цирк с изгнанием пограничников из Оннели некогда был срежиссирован и осуществлен самим Мартином Сведенборгом! В таком захолустье, как Оннели, пограничникам и делать-то было в общем нечего, чужаков оннельцы всегда недолюбливали, и пограничники были для них такими же чужаками, как контрабандисты, только вели себя наглее… Решение было гениальным: не дожидаясь взрыва «снизу», провести его «сверху», под контролем, но так, чтобы никто ничего не понял. Светлому уму и острому глазу «железного Мартина» можно было только позавидовать. Кто иной мог бы поставить на Старца, который не старец, а мальчишка?
А ведь пойманные месяц назад те двое контрабандистов – белобрысый парень и черноволосая женщина, – кажется, догадались о многом… Если бы не прямое указание Сведенборга отпустить их, участь неудачливых летунов могла стать куда печальнее. Теперь, по дошедшим сведениям, оба бывших контрабандиста осваивают премудрости пограничной службы где-то в Клондале, и можно не сомневаться – со временем будут взяты в Особый отдел. Абы за кого «железный Мартин» хлопотать не стал бы, да и без него видно: кадры подходящие.
Теперь насчет карамельных жуков и автоматического оружия надо давить на Мартина, торговаться. А доставить качественный театральный грим и кое-какое оружие по сходной цене он уже обещал. Как правило, Сведенборг ничего не обещает зря.
Вот и ладно.
Если уроженцу Центрума нельзя высоко подняться в иерархии погранслужбы, то можно – если умеючи – стать полезным союзником к обоюдной выгоде. Бессмысленно жалеть о несбыточном, нужно уметь извлекать пользу из реальности.
Подходил условленный час радиосвязи. Надев эбонитовые наушники, юный Старец некоторое время слушал шипение и треск на обычной волне, затем принялся разбирать клондальский вариант морзянки. Записывать ничего не стал – на память пока не жаловался. Подумал – и начал выстукивать ответ.
* * *
У подножия Священного камня охотники оставили завернутые в пальмовые листья лучшие куски вчерашней добычи. Нужно было еще дождаться, когда женщины племени, в свою очередь положив возле камня принесенную ими снедь, повалятся на колени, провоют хвалебный гимн двум божествам и удалятся. Тогда боги слезут с камня и насытятся. Очень могущественные, очень нужные племени боги, спустившиеся с неба, чтобы научить людей добывать огонь и ставить ловушки на свирепых хищников.
– Хлеба хочу, – тихонько пожаловалась Алена.
– Белого? – улыбнулся Макс.
– Лучше черного. С солью.
– Скажи спасибо, что слизняков и гусениц нам больше не приносят. Сообразили, что корешки и дохлых ящериц мы не едим, – скажи второе спасибо. Богиня!
– От бога слышу. Между прочим, теперь я точно знаю: добрая половина легенд разных народов о сошествии с неба богов – не выдумки. Древние проводники развлекались.
– Из Очага?
– Откуда угодно. В «ромашке» полно миров.
– Что-то я не встречал в «ромашке» миров, более развитых, чем Земля…
– А с чего ты взял, что скорость прогресса во всех мирах одинакова? Для какого-нибудь охотника из земного палеолита неолитический человек из продвинутого мира – уже бог. Он может в камне дырку провертеть. А сейчас в том продвинутом мире феодализм, рыцари с копьями…
Макс промолчал – не хотелось спорить попусту. Дикарки голосили и простирали к богам руки. Ну хватит, хватит, хотелось сказать ему. Уйдите, надоеды. Есть хочется.
Еще один мир, но и тут нет покоя. А где покой, там либо голодно, либо грустно. В Гомеостате можно найти покой, но это покой могилы. Нет уж…
Он так и не вернулся туда, несмотря на просьбы Алены. Отчаянная женщина! Ведь понимала, что первое время была для него только раздражителем, и до чего же порой хотелось завести ее хоть в Гомеостат, хоть в любой другой мир и там бросить! Но ведь не бросил… привык к ней…
Стерпится-слюбится – так, кажется, говорится на ее родном языке?
Что ж, и стерпелось, и слюбилось. Ну почти. Алена прилипла к нему, как пластырь, и чудом продержалась до того времени, как он разглядел в ней женщину, а не просто помеху. К его удивлению, она не спешила привлечь его к себе сексом. Распустил однажды руки – и получил по рукам:
– Тебе что, любая давала в Гомеостате твоем? Привык?
Алена не скрывала, что служит в пограничной страже Центрума. Не скрыла и того, что посвоевольничала, ринувшись за Максом без приказа, а только понимая общую задачу. Наверное, Макс все-таки отделался бы от настырной девчонки, не окажись она прямо-таки кладезем полезных сведений о Центруме и Земле. О других мирах «ромашки» она знала мало, и знания приходилось добывать эмпирическим путем. Иной раз бывало очень любопытно. Но дважды пришлось спешно уносить ноги. Возможность умереть навсегда теперь не столько пугала, сколько делала жизнь острее и интереснее.
Очень скоро Макс обнаружил, что уже не в состоянии впитывать в себя новые знания подобно губке. «Со всеми так бывает, – успокаивала Алена, нисколько не удивившись. – Странно, что в тебе вновь открылась повышенная способность к обучению. Гомеостат виноват, да?»
Наверное, он. Больше некому. Переделал, перелопатил личность. И кое-что вернул на нулевую отметку.
Но памяти о прошлой жизни не вернул. Иногда Макс вспоминал какие-то обрывки – смутно, как сквозь дымовую завесу. Мелькали дни, недели, миры – и таяла надежда вспомнить все.
Ева – так звали ту черноволосую. Он узнал ее, увидев, и даже кое-что вспомнил, но не ощутил в себе ничего, кроме недоумения: зачем она? Неужели хочет быть рядом? Он не хотел этого и не мог – единственный катящийся камень среди миллионов неподвижных. Чирк! – высек искры и покатился дальше.
Теперь и путешествие из мира в мир – всякий раз через Центрум – стало надоедать. Если бы не Алена – давно бросил бы, забился бы в какую-нибудь щель…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
