отделении, «черная банда» Гилмора работала как дьяволы. Они разобрали систему смазки и проверили ее — секцию за секцией. И еще до полуночи выяснили причину утечки. Дело было в развалившейся литой детали циркуляционного насоса — запасного же насоса не было.
К счастью, «Джозефина» была оборудована маленькой механической мастерской, предназначенной для изготовления деталей, необходимых при спасательных работах. Повезло еще и в том, что на борту оказалось два первоклассных механика. Через три часа работы они выточили вместо треснувшей литой детали новую. К 6.30 1 октября система смазки была собрана заново.
В 6.41 правый двигатель заработал, и стрелка счетчика оборотов двигателя опять поползла вверх.
Но дела пока не наладились. Гилмор, вновь вернувшись на мостик, очумевший от паров мазута, грязи и усталости, сообщил, что он потерял на этом деле тысячу галлонов смазочного диспергирующего масла и теперь вынужден заменить его на чистое минеральное масло. Иначе машины не смогут работать. Он пока не знал, каков будет результат этой замены, но подозревал, что дело может запросто кончиться полной остановкой машины.
Но альтернативы не было, и нужно было идти на риск.
А прогноз погоды становился все тревожнее. Днем 1 октября ветер оставался незначительным, хотя и отклонился к юго-западу. Волны — умеренными, и «Лейчестер» вел себя на буксире достаточно послушно — сравнительно. Коули использовал эту выпавшую на его долю продолжительную милость природы, чтобы заставить «Джозефину» развить скорость в 7 узлов.
К полудню следующего дня «Джозефина» оказалась уже в 160 милях от Бермудских островов и Коули передал в Галифакс Фетерстону следующую радиограмму:
«СКОРОСТЬ 7 УЗЛОВ. ПОСТРАДАВШЕЕ СУДНО РЫСКАЕТ УМЕРЕННО. ПОДБИРАЮ СКОРОСТЬ, ЧТОБЫ ПРИБЫТЬ ЗАВТРА УТРОМ. ДУМАЮ, ВЫ СОЧТЕТЕ РАЗУМНЫМ ПРИНЯТЬ НАС НА ЯКОРНОЙ СТОЯНКЕ В МЮРРЕЕ».
Фетерстона не было в Галифаксе, и он не получил эту радиограмму. Он находился в воздухе недалеко от Бермудских островов и во второй половине дня 2 октября уже оказался в Сент-Джорджесе. Усиленно занимаясь подготовкой к приему миллиона долларов, который вели на буксире суда «Фаундейшен», он спешил к месту событий.
Часть восьмая
Глава первая
Фетерстон все делал в спешке. Его первый телефонный звонок был в контору начальника порта, и он оказался столь любезен, что вскоре уже сопровождал Фетерстона в арендованной моторке к мысу Санта-Катарина. Оттуда главный спасатель мог бросить свой задумчивый взгляд на вход в пролив, ведущий на якорную стоянку Мюррей.
Фетерстон поглядел, похмыкал и что-то записал в десятицентовый блокнотик, который всегда возил с собой. Но едва они оказались на причале, стремительный Фетерстон тут же покинул начальника порта.
Затем Фетерстон посетил конторы местных агентов «Фаундейшен». В течение получаса в кабинетах стоял ад кромешный, но в результате были подписаны договоры с двумя буксирами армии США и буксиром Британского адмиралтейства о том, что они встанут у пятифатомного створа — исходное положение — к 7.00 на следующее утро. Кроме того, договорились с несколькими бригадирами грузчиков о начале разгрузки балласта с «Лейчестера» — как только он встанет на якорь. Были получены также все необходимые разрешения — некоторые из них даже в весьма милой и дружелюбной обстановке — у всех портовых и морских властей.
Следующей остановкой Фетерстона был дом главного лоцмана. Здесь он провел настоящий военный совет, на котором лоцманы и капитаны буксиров получили инструкции на проведение предстоящей кампании. Несколько ошалевшие от его напора к тому времени, когда Фетерстон отправился в свой отель, они тем не менее имели полное представление, что ждет их на следующее утро.
Главный Спасатель, однако, был не совсем доволен перспективами на грядущий день. Он осознавал трудности маневрирования неподвижным кораблем в узком проливе, особенно когда этот корабль имеет крен в 50 градусов и его руль наглухо заклинен в левом положении. Еще больше он боялся, что «Лейчестер» может наткнуться на дно и его ограниченная плавучесть завершит то, чего с ним не сделали волны и ветер.
Возникшая в его воображении картина — «Лейчестер», переворачивающийся в центре забитого кораблями пролива, — заставила вздрогнуть даже его, закоренелого борца-спасателя.
В довершение всего Фетерстону перед самым отходом ко сну передали следующее сообщение:
«СУДНО США ТИПА „ЛИБЕРТИ“ „ОСКАР ЧЕППЕЛ“ ПОТЕРЯЛО ВИНТ НА 36°00′ СЕВЕРНОЙ ШИРОТЫ И 25°35′ ЗАПАДНОЙ ДОЛГОТЫ. МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ О ВЗЯТИИ АМЕРИКАНЦА НА БУКСИР. КАК МОЖНО СКОРЕЕ ОТПРАВЬТЕ БУКСИР. ВЫБОР БУКСИРА ЗА ВАМИ — ВУЛКОМБ».
Потерявший ход «Чеппел» находился в 2000 миль восточнее Бермудских островов. Как ни смел был Фетерстон, он все же содрогнулся при мысли о том, как заявит Коули или Кроу о том, что им надо спешно заправляться топливом и снова трогаться в путь.
Утро 3 октября началось с легкого северо-западного ветра, слегка щекочущего крупную океанскую зыбь и морщинящего спины ее длинных валов. Двухместный частный самолет вылетел из Бермудского аэропорта, как только забрезжил рассвет, и направился на восток. На заднем сиденье самолета скорчился в неудобном положении фотограф американского журнала.
Как только самолет повернул над пятифатомным проходом, пилот заметил два малюсеньких кораблика, неподвижно застывших под ним. Третий подходил с востока. Но они искали не эти буксиры. Самолет набрал высоту и взял курс в открытое море.
Через несколько минут пилот заметил на горизонте три темных пятнышка. Он махнул рукой, предупреждая пассажира, и нырнул вниз.
Едва пилот оставил остров за собой, от Сент-Джорджеса отошел лоцманский катер. Фетерстон, стоя рядом с рулевым, вполне мог сойти за предводителя пиратов на бандитском корабле… если бы не его сигара.
Коули стоял на крыле мостика на борту «Джозефины», глядя в бинокль. Далеко впереди просматривался голубоватый отсвет земли. По мере того как над морем светлело, он все четче видел белые контуры зданий в Сент-Джорджесе и громаду горы Сахарная Голова. Потом его внимание отвлеклось на гнусавый рев маленького самолетика, пикирующего на «Джозефину».
— Комитет по встрече, — провозгласил Велли Мялс. Его круглое лицо осветилось счастливой улыбкой. Конец долгого испытания для людей и кораблей теперь уже просматривался.
К восьми часам переход завершался, команда на «Джозефине» начала выбирать буксирный трос. Когда маленький конвой приблизился к суше, из входа в узкое место канала суетливо выскочили три портовых буксира с включенными сиренами. Их вел лоцманский катер с легко узнаваемым Фетерстоном на палубе. Главный Спасатель настолько забыл о соблюдении величия, что азартно размахивал в воздухе обеими руками.
Это был волнующий момент даже для невозмутимых членов команд спасательных буксиров. Но времени для того,
