на диван. Тот скрипнул пружинами под ее весом совсем как тогда. Первый глоток скользнул по языку обжигающим пламенем, воскресив в памяти вкус губ спутника ее жизни и его несмелого поцелуя.
Сколько раз он потом целовал Чарли за четверть века? Так много. Так мало.
Тонкие пальцы сжались на стекле, она стиснула зубы, тяжело задышала.
Именно тут, на этом диване, Винни с трепетом прикоснулся к ней впервые. От воспоминания пальцы на ногах Чарли поджались, и дрожь прокатилась по телу. Она и сейчас, закрыв глаза, могла ощутить, как скользили его руки от ее стопы вверх к колену. Как в животе сжимался тугой узел, когда мягкие бархатистые подушечки гладили лишенную шерсти кожу.
Сколько раз за эти годы его пальцы вот также осторожно дотрагивались до ее тела? Так много. Так мало.
Чарли залпом опрокинула в себя бокал и сразу же налила новый. Воспоминания жгли, как угли, щипали глаза.
Двадцать пять лет минуло с тех пор, как в этой самой комнате ее безбашенный сорвиголова заставил страсть погаснуть — хотел, чтобы девушка с Земли была точно уверена в том, на что идет. Ей никогда не забыть его слов о том, что он слишком дорожит ею, чтобы променять отношения на разовый секс. Она улыбнулась, вспомнив, как была поражена этой фразой марсианина, казавшегося всегда таким безрассудным.
Сколько раз с тех пор они занимались любовью? Так много. Так мало.
Именно в тот момент Чарли окончательно убедилась, что этот покрытый шерстью хвостатый мужчина — именно тот, кого она ждала. От кого мечтала родить детей, с кем хотела пройти свой путь…
И она шла. Шла рука об руку в горе и в радости. Но кто-то решил, что ей больше не место в его мире. В мире, которому принадлежали ее муж и ее дети. В мире, которому она отдала половину своей жизни. Жизни, только что отправившейся марсианской мыши под хвост!
Жизни, прожитой зря.
Чарли опрокинула в себя второй бокал «Мартини». Внезапно зубы застучали по стеклу, горло сжало так стремительно, что она испугалась, и, чтобы не задохнуться, дала волю тому, что сдерживала с того самого момента, как получила смс с вызовом на разбирательство по ее делу.
В пустом гараже под названием «Последний шанс» одинокая женщина дала волю слезам.
Утро Чарли встретила на диване, на котором уснула, прорыдав несколько часов. Голова болела, нос не дышал, распухшие веки поднимались с трудом. Умывшись, она привела себя в порядок и посмотрела в глаза своему отражению в зеркале. Зеленые. Такие же, как у ее дочек, которых ей пришлось оставить на Марсе. Чарли решительно сжала губы: вчера она позволила себе алкоголь, эмоции и трусливые мысли, но сегодня наступил новый день, и у нее нет права отчаиваться! Двадцать пять лет назад само существование марсиан казалось ей невозможным. А уж если бы кто-то рассказал, что за одного из них она выйдет замуж и родит детей — посчитала бы, что у этого человека не в порядке с головой! Но все это было! Был ее белый горячий инопланетянин, была его любовь, была с ним сжигающая страсть долгими ночами. Были годы вместе. Есть их общие дети и прожитая вместе жизнь.
А, значит, нет ничего невозможного!
Просто нужно верить и делать все, чтобы поддерживать хоть какую-нибудь связь! А для этого она должна взять себя в руки и пойти поискать то, что осталось от марсианской рации, которую мыши, спешно собираясь, припрятали в своем старом логове. Если удастся найти ее и починить, у них появится ниточка, которая снова свяжет Марс с Землей.
И тогда у Чарли снова будет что-то, кроме воспоминаний, узнав о которых, любой нормальный человек отправит ее к психиатру. Будет возможность общаться с Винни и девочками. Вместе они победили Плутарк, одержали верх в гражданской войне! И сражение за семью тоже останется за ними!
Спустя 15 лет 2 месяца после победы над Плутарком.
Рация каким-то чудом уцелела, но требовала серьезной починки. Чарли, прикинув, чем из того, что доступно на Земле, можно заменить марсианские детали, принялась за дело. Работа предстояла непростая, но женщина была уверена в том, что справится. У нее просто не могло не получиться!
Проверив банковский счет, Чарли облегченно вздохнула: денег хватит довольно надолго, если не шиковать. Несколько лет назад Троттл нашел способ подключиться к информационным сетям Земли и через какие-то левые доверенности управлять теми небольшими средствами, которые она оставила, улетая. Теперь у Чарли скопилась сумма, благодаря которой можно спокойно ковыряться с рацией, а не искать в срочном порядке заказы, чтоб прокормиться. Правда, клиенты довольно скоро нашли ее сами: за годы, прошедшие с первой встречи с марсианами, место, где стоял «Последний шанс», из окраины города превратилось чуть ли не в центр. Многие в округе имели дорогие машины и минимум времени на их обслуживание. Поэтому тем, кто жил недалеко, оказалось весьма удобно иметь в паре кварталов от дома мастерскую, и больше не тащиться по пробкам в далекий сервисный центр. Клиенты заглядывали сами, просили помочь с мелким ремонтом, а потом начали советовать удивительную рукастую женщину соседям. Чарли сначала соглашалась с неохотой, но потом поняла, что с удовольствием уходит в работу. Она даже забывала об оставленной семье на то время, когда копалась во внутренностях автомобилей и мотоциклов.
За этим занятием она чувствовала себя почти нормальной. Через месяц даже смогла спокойно дышать, глядя в черное небо, и не искать на нем планету, которую называла домом.
А потом у нее получилось починить рацию.
Однажды, когда на Земле уже была ночь, сигнал наконец ушел к тем, по кому она отчаянно скучала. Прошло несколько минут, и ей ответили! Чарли вновь слышала голоса, говорила с семьей и друзьями! Они снова были не миражами из ее воображения! Сидя перед собранным из разномастных деталей прибором, она закрывала глаза и представляла, что все они рядом, в соседней комнате. Стоит туда просто зайти — и Чарли увидит всех, кто ей дорог.
Но потом сеанс закончился, и накатило понимание: это был самообман. Они далеко, за многие тысячи километров, недосягаемые для человечества. И последние двадцать пять лет снова обратились лишь в воспоминания, в жизнь, прожитую зря. Их присутствие — лишь иллюзия, и Чарли снова совершенно одинока в крошечном гараже, затерянная среди двух миллионов городов огромного земного шара.
Раздавленная этой мыслью, она добрела до дивана, который видел, как начиналась их история, свернулась на нем комочком боли и почти сутки
