Кларри закрывала чайную очень поздно, чтобы люди после удлинившихся смен могли поужинать, а открывала на рассвете, до того как прозвучат заводские гудки. Она всеми силами старалась отвадить мужчин от походов в пивную. Тем не менее все это казалось каким-то ненастоящим: и марши легкомысленно настроенных призывников, и чрезмерно радостные толпы, провожающие их как будто не на войну, а на прогулку в открытых экипажах вдоль побережья.
Кларри размышляла о том, какое отношение все это может иметь к Индии, и радовалась, что Камаль давно уже вышел из призывного возраста. Она даже не знала, жив ли он, поскольку ни на одно письмо он так и не ответил. Но больше всего Кларри ждала вестей от Уилла и Джонни. Почта из-за границы теперь приходила нерегулярно — начались нападения на суда. Целый месяц они не получали никаких сообщений. Возможно, почтовый контейнер, в котором находилось письмо от Уилла, утонул вместе с торговым судном, атакованным торпедами. Но свои волнения Кларри старалась держать при себе. Не было нужды огорчать еще и Герберта. Его забывчивость приносила ему душевный покой.
Однажды туманным сентябрьским утром, когда Кларри помогала Лекси подавать завтраки, в «Чайную Герберта» вошел бородатый мужчина в широкополой шляпе и грязном твидовом костюме. Он огляделся по сторонам, потом снял шляпу и устало улыбнулся Кларри.
Женщина со стуком уронила на стол поднос с яичницей и беконом.
— Уилл? — ахнула она.
Он широко улыбнулся.
— Уилл! — завизжала Кларри, бросаясь к нему с распростертыми объятиями.
Они крепко обнялись. К ним тут же присоединились Лекси и Эдна. Они засыпали Уилла вопросами.
— Где ты был?
— Как добрался домой?
— Мы думали, ты попал в германский плен!
Ковыляя, из кухни вышла Айна. Долли, увидев Уилла, разрыдалась.
— Маленький чертенок! Ты всегда убегал и попадал в неприятности. Ничего не изменилось.
Поглощая завтрак и запивая его чаем, Уилл рассказал им, как в середине августа их с Джонни арестовали в горном монастыре на территории Австрии. Они попросту еще не знали, что началась война. После недельного заключения их отвезли к итальянской границе и выслали из страны. Но во время пребывания в приграничном городке они были ограблены. Лишившись паспортов и денег, друзья были вынуждены пробираться домой морским путем через Испанию. Три недели они провели на судах, не имея возможности дать о себе весточку и молясь, чтобы их не атаковали в Ла-Манше.
Кларри повезла Уилла в Саммерхилл.
— Не удивляйся, если твой отец будет спрашивать, почему ты вернулся из Дарема. Он думает, что ты все еще студент. Его память стала хуже.
— Ладно, если только он не выгонит меня за невыполненные уроки, — пошутил Уилл, пожимая Кларри руку. — Я буду рад повидаться со стариком.
Герберта, сидящего на излюбленном месте у окна в своем кабинете, видимо, сбила с толку внешность Уилла, и он явно не узнал сына. Но после того, как тот отмылся и сбрил бороду, отец крикнул хриплым голосом, поднимая трясущуюся руку:
— Мой… мальчик! Ты… вернулся.
Когда Уилл сжал его дрожащие, с выступающими венами руки в своих ладонях, Герберт издал сдавленный звук, и слезы потекли по его неподвижному лицу.
Кларри с умилением наблюдала за тем, как загорелись глаза Герберта, узнавшего сына. Тот рассказывал о своих приключениях, преуменьшая опасности, которым они с Джонни подвергались.
Однако ее надежды на то, что Уилл теперь поступит на учительские курсы и останется в Ньюкасле, не оправдались. Он не находил себе покоя, особенно после того, как Джонни вернулся в Эдинбург, чтобы продолжать медицинское образование. Получив письмо от своего давнего школьного друга Спенсер-Бэнкса, в котором тот сообщал, что идет на фронт добровольцем, Уилл решил последовать его примеру.
— А как же твое учительство? — попыталась отговорить его Кларри. — Получи сначала хотя бы квалификацию.
— Как я смогу сидеть здесь и преподавать музыку, зная, что по всей Европе жизнь детей подвергается опасности из-за этой войны?
Кларри знала, что, если в мечтательных голубых глазах Уилла появлялся этот упрямый огонек, ничто уже не могло его переубедить. Придется ей примириться со своим страхом за него.
— Лучше скажи отцу, что возвращаешься в университет, — посоветовала Кларри, сдаваясь. — Боюсь, я не выдержу его расспросов о тебе каждые пять минут.
Уилл записался на призывном пункте к югу от реки, и они со Спенсер-Бэнксом попали в Дарем, в учебную часть легкой пехоты. Первые несколько недель они квартировали недалеко от Ньюкасла, и Уилл приезжал домой раз в месяц, в том числе и на Рождество. Кларри, решив устроить веселый праздник для Уилла, пригласила на вечеринку в День подарков Джонни с его родными и Олив с семьей.
«Приди, пожалуйста! — умоляла она сестру в письме. — Уилла, возможно, не будет дома многие месяцы или даже годы».
К ее радости, Олив и Джек пришли и принесли с собой Джорджа, который уже ковылял на нетвердых ногах и хватался за юбку или штанину, оказавшуюся рядом. Кларри достала коробку с игрушками, но шестилетний Вернон тут же отобрал ее.
— Они мои! Он их поломает, — возмутился мальчик.
— Покажи Джорджу, как с ними нужно играть, — предложила Кларри, настойчиво забирая у него коробку. — Он еще слишком мал, чтобы разобраться с этим самостоятельно. Нужно, чтобы ему помог большой мальчик.
Ей на помощь пришел Уилл. Он встал на четвереньки и начал издавать звуки, похожие на паровозные свистки. Джордж при этом топтался рядом, радостно взвизгивая, а Вернон сидел верхом на спине у своего дяди. Джозефина, не обращая внимания на Вэрити, брюзжащую о том, что она испортит себе платье, тоже присоединилась к игре. Кларри заметила, что Олив и Джек явно успокоились, глядя, как их сын радостно играет с двойняшками. В первый раз со дня крестин Джорджа она видела их вне дома вместе, и ее поразило то, какая они чудесная пара. С возрастом ее сестра еще больше похорошела, у нее округлились щеки, а волосы были уложены роскошным золотистым венцом. У Джека волосы теперь были напомажены и приглажены, что придавало его облику более взрослое, уверенное в себе выражение преуспевающего бизнесмена. Он напомнил Кларри Дэниела Мильнера, когда тот был помоложе.
Впервые Кларри подумала о том, что Олив поступила правильно, выйдя замуж за Джека. Возможно, ее побудило к этому несколько причин, среди которых было и желание убежать из Саммерхилла и от нее лично, но теперь это уже не имело большого значения. Олив и Джек прекрасно подходили друг другу, и, видя, как они хлопочут возле Джорджа, Кларри понимала, что они обожают своего сына.
