Он вдруг замолчал, словно вспомнив что-то, и повернулся к Старику Саше:
— Скажите, мой дорогой хирург, в каком состоянии вы оставили сегодня Двуглавого Юла?
Старик Саша откашлялся. Старик Саша разгладил бороду — вправо и влево. Старик Саша сказал:
— Трудно усмотреть что-либо определенное, когда имеешь дело с существом столь чуждой нам организации. Но если судить по его настроению, по болям, которые он испытывает, и особенно по виду опухоли на мозге, положение его не может не внушать тревоги.
— Ему очень, очень плохо! — пропищал Ятуркенженсирхив. — Он боится, что умрет.
Флагман вопросительно посмотрел на Старика Сашу.
— Летальный исход не исключен, — признал тот.
— На это я и рассчитываю, — произнес флагман Макомбер. Все с изумлением воззрились на него. — Да, друзья, я не оговорился. Не забывайте, что где-то в Глубоком космосе продолжает процветать Планета Негодяев — отвратительное гнездо космического разбоя, неизбывная угроза всем мирным цивилизациям. Один только Двуглавый Юл во всей обозримой Вселенной знает, где она расположена, но до сих пор он упрямо молчал. Может быть, теперь, перед лицом смерти, он раскается или устанет хранить тайну…
— Как вы можете так говорить, флагман Макомбер? — с негодованием вскричала Галя. — Человек опасно болен, он умирает в плену, вдали от родины, а вы…
Старик Саша увидел в ее прекрасных глазах слезы и задрожал. Но флагман сурово сдвинул седые брови.
— Молчите, глупая девчонка! — прогремел он голосом, которым, вероятно, командовал «Поворот все вдруг!». — Какое мне дело до жизни и смерти одного негодяя, когда на мне лежит ответственность за безопасность моей планеты и сотен других братских миров? А кто может сказать, что натворил Великий Спрут со своей бандой за эти три года, пока двухголовый мерзавец прохлаждался среди моржей на Черной Скале? Родина, говорите вы? У этого подлеца нет и не может быть родины! Он — окаянный предатель великого братства разума во Вселенной, и искупить свою чудовищную вину он может только одним способом…
— Вы совершенно правы, флагман Макомбер! — прозвучал у дверей новый голос.
Все как зачарованные слушали гневную речь прославленного флагмана, даже дядюшка Витема, застывший у лиловой портьеры со сковородкой и миской в руках, и никто не заметил, что в таверне появился еще один гость. Появился он совершенно бесшумно, его не услышал даже бывший шпион Ятуркенженсирхив с его изощреннейшим слухом, и находился он здесь уже по меньшей мере несколько минут — видимо, тоже слушал. Он стоял ссутулившись, опершись грудью на тяжелую стальную острогу, высокий молодой человек в красно-белом облегающем костюме для подводного плавания в северных широтах, с очень бледным красивым лицом, на котором выделялись большие зеленые глаза, показавшиеся Старику Саше поразительно знакомыми. С молодого человека обильно текло, и вытертый ковер под его ногами изрядно промок.
— Арамис! — радостно взвизгнула Галя и, перепрыгнув через табурет, повисла у него на шее.
— Арамис! — с изумлением произнес Атос.
— Ага, вот и Арамис, — удовлетворенно сказал флагман Макомбер.
— А я давно знал, что Арамис придет, — пропищал Ятуркенженсирхив, цепляясь за Галины волосы, чтобы не свалиться в суматохе.
Старик Саша, естественно, ничего не сказал, а дядюшка Витема, которому было безразлично все, кроме аппетита гостя, важно прогудел:
— Добро пожаловать, дорогой Арамис! Рад снова приветствовать вас в «Одиноком ландыше».
— Здравствуйте, друзья, — проговорил Арамис, швыряя свою тяжелую острогу в угол. — Здравствуй, родственница, — сказал он, обнимая несравненную Галю. — Привет, Атос, сто лет не виделись! Приветствую вас, флагман Макомбер, вы, как всегда, очень кстати. Здравствуйте, дядюшка Витема. И ты здравствуй, маленький шпион!
— Я давно уже не шпион, — обиженно возразил Ятуркенженсирхив.
Арамис ловко щелкнул его по пуговичному носу.
— А кто скрыл от всех, что связан напрямую с Двуглавым?
Не прошло и минуты, как костюм для подводного плавания оказался в углу рядом с острогой, а загадочный Арамис в темном тренировочном трико и со стаканом глинтвейна в руке уселся перед огнем. Дядюшка Витема вновь умчался на кухню готовить сногсшибательный плов, тогда как Старик Саша обрел сомнительное удовольствие участвовать в пьесе, смысла которой не понимал ни капельки.
— Надо полагать, ты здесь по тому же делу, что и мы, — сказал, слегка нахмурясь, Атос.
— Несомненно, — ответил Арамис и поглядел на космолетчика. — Вы, я вижу, тоже не теряли времени даром, флагман Макомбер?
— Благодарю за комплимент, — поклонился космолетчик.
— Ты прямо с Марса? — простодушно осведомилась Галя.
— Ну, не совсем прямо…
— Как ты узнал, что Двуглавый Юл заболел и вызывает нас? — напрямик спросил Атос.
— Ничего удивительного, — пробасил из-за портьеры добрый дядюшка Витема. — Достойный Арамис прибыл сюда как раз за день до того, как с двухголовым случилось это несчастье.
— Ах, вот даже как… — сказал прославленный флагман. Он рассматривал Арамиса в упор. — А позвольте узнать, достойный Арамис, чем это вы занимались целый год на Марсе?
— Настоящий допрос, — рассмеялся Арамис. — Ну, извольте. Возился с нашими пиратами. Учил ящера Ка читать; прививал морской звезде Ки навыки общежития; отучал обезьяну Ку воровать кур и даже золотые монеты.
— Неужели получилось что-нибудь? — недоверчиво спросил Ятуркенженсирхив.
— Что ж, более старательных учеников у меня еще никогда не было. И более бездарных, впрочем…
— А еще? — спросил флагман.
— Что — еще?
— Чем еще вы занимались с нашими пиратами?
— Послушайте, флагман Макомбер! — произнес Арамис сердито. — Уж не подозреваете ли вы, что я тайно подбивал их поднять бунт и водрузить на Фобосе черный флаг с черепом?
— Ну что вы, достойный Арамис! Простое любопытство. Просто меня поразило это совпадение: вы пропадаете на Mapсе целый год, затем вы внезапно объявляетесь в окрестностям Черной Скалы — и пожалуйста, на другой же день Двуглавый Юл прошибает себе голову!
— Такое ли еще случается! — сказал дядюшка Витема, водружая на стол блюдо ароматнейшего плова. — Прошу вас, дорогой Арамис, угощайтесь.
Арамис поблагодарил и сел за стол. Некоторое время все смотрели, как он ест — полузакрыв глаза от наслаждения, с видимым усилием сдерживаясь, чтобы не набивать рот до отказа. Ясно было, что достойный Арамис страшно проголодался.
— Как ты узнал, что мы здесь? — спросил вдруг Атос.
