Видимо, это тот редкий случай, когда пиарщик предложил заказчику концепцию, просто идеально совпадавшую с ожиданиями этого самого заказчика. Вот Иван и использовал эти футурологические идеи Ивана Пересветова для объяснения и оправдания своей политики. И как тонко! Он, получается, «всего лишь» исполнял предсказанное высшими силами...
Свою «Большую челобитную» Иван Пересветов подал царю в 40-е годы XVI века. Под видом рекомендаций государю в этом плане, обличенном в форму притчи, были расписаны все действия Грозного на ближайшую и отдаленную перспективу. Такое впечатление, что автор писал просто их заранее и под диктовку царя.
Это был звездный час в наполненной боями и событиями жизни Ивана Пересветова. Но впоследствии он, скорее всего, был казнен[104]. Пересветов настолько точно предсказал будущее, что первые исследователи его творчества не поверили... в само его существование. Пересветовские сочинения, относящиеся к первой половине XVI века, в руки историков попали в начале века XIX. Николаю Карамзину показалось подозрительным, юный Иван IV получил рекомендации сделать все великое и хорошее, что было сделано уже в последующие годы. Автор «Истории Государства Российского» объявлял эпистолу Ивашки Семенова Пересветова мнимой и сочиненной, без сомнения, «уже гораздо позже сего царствования». Сергей Соловьев разделял это мнение. Правда, позднее ученые все-таки признали существование Пересветова и подтвердили его авторство.
Мы же скромно предположим: а если все же дело не в «удивительных совпадениях»? А в том, что предсказания будущего в исполнении Пересветова вполне устраивали Ивана? И «сбылись» эти «предсказания» именно потому, что Иван Грозный строил свою программу практических действий — и сверялся с Пересветовым...
В описи царского архива Ивана IV (ящик 143) упоминается находившийся там черной список Ивашки Пересветова. Черные списки в архиве часто означают следственные дела. Увы, похоже, получил он совсем не тот «гонорар», на который рассчитывал...
Политическая концепция Пересветова
Он был профессиональным военным — «воинником», как тогда говорили. Происходил из Литвы. Служил польскому королю, потом — венгерскому, потом — чешскому, а потом — молдавскому господарю Петру IV. Последний и станет тем самым «Петром, молдавским воеводой», от лица которого будет обращаться к царю Пересветов. В конце 30-х годов он оказался в Москве, где ему поручили организовать мастерскую гусарских щитов.
С производством вооружений в отсутствие финансирования дело не заладилось, и Пересветов решил переквалифицироваться в политтехнолога. Говорить от своего собственного имени он не мог — не того полета птица, — поэтому вкладывал свои рекомендации в уста иностранных монархов, у которых ему пришлось побывать на военной службе[105]. Пересветов передал Ивану IV «речи изо многих королевств государьские и от Петра Волоскаго воеводы». Его первая челобитная — аналитическая записка — по малолетству государя попала к его боярам и легла под сукно. Через десять лет Пересветов расширил ее и сумел вручить уже ставшему к этому времени царем, но пока не ставшему Грозным Ивану Васильевичу.
Как пишет Скрынников, он «предлагал строить Российскую империю по образцу грозной Османской империи, находившейся на вершине своих военных успехов и наводившей ужас на всю Южную и Восточную Европу». А вот Византия под пером Ивашки превратилась в отрицательный пример из-за того, какую силу там взяли вельможи.
«Так говорит Петр, молдавский воевода, о греческом царстве: При царе Константине Ивановиче управляли царством греческие вельможи. Крестное целованье они ставили ни во что, совершали измены, несправедливыми судами своими обобрали они царство, богатели на слезах и крови христиан, пополняли богатство свое бесчестным стяжаньем», — пишет Пересветов, проводя прозрачную параллель с русскими боярами. Не удивительно, что первый вариант его челобитной затерялся в кремлевских архивах.
Уж больно достается константинопольским «богатинам» (читай — московским боярам) в аналитической записке XVI века. Эти «чародеи и еретики, удачу отнимают у царя и царскую мудрость, ересью и чародейством распаляют на свою пользу царское сердце, а воинский дух укрощают».
К чему все это приводит? Известно к чему... «Таким образом отдали они иноплеменникам — туркам на поругание и греческое царство, и веру христианскую, и красоту церковную. Нанимаются греки и сербы пасти овец и верблюдов у турецкого царя, а знатные греки занимаются торговлей».
Любопытно — а на тот момент просто революционно, — что в качестве альтернативы православным грекам Пересветов приводил пример бусурман. Вопрос вероисповедания отходил в сторону, а на первый план выдвигалась эффективность менеджмента. Один из афоризмов Пересветова: «Бог не веру любит — правду». А что есть правда? Критерием правды здесь становится не только успешность, но и сама модель государственного устройства. Восточная деспотия ставится в пример выродившейся православной империи. «И если провинится судья, то по закону Магомета такая предписана смерть: возведут его на высокое место и спихнут взашей вниз. А других живьем обдирают и так говорят: «Нарастет мясо, простится вина».
Последняя шутка — совершенно в духе мрачного юмора Грозного. Может быть, и верна гипотеза, что хотя бы части текстов Пересветова соавтором выступал сам Иван IV Грозный.
У внимательного читателя пересветовского сочинения мурашки должны были пробежать по коже от такой рекомендации, обращенной непосредственно к русскому царю: «И еще говорит Петр, молдавский воевода: Таких надо в огне сжигать и другим лютым смертям предавать, чтобы не умножались беды. Без меры их вина, что воинский дух царя укрощают и замыслы царские пресекают». Хочется процитировать древнерусский афоризм в оригинале: «А не мочно царю без грозы быти; как конь под царем без узды, тако и царство без грозы».
Кажется, здесь впервые упоминается будущий «партийный псевдоним» — Грозный. Напомним, это конец 40-х годов. А пристанет к царю это почетное прозвище, унаследованное им от деда Ивана III Грозного, после взятия Казани, в 50-х.
То, что это славное событие предсказано каким-то «Ивашкой», прежде всего и смутило наших классиков историографии, заставило усомниться в его, Ивашкиной реальности. Зато у современных историков никаких сомнений нет. «Нарождавшаяся империя заявила о себе, выдвинув широкую программу завоеваний. Дворянство устами Ивана Пересветова заявило, что Россия не должна терпеть у себя под боком "подрайскую" (то есть "подобную раю") землицу Казанскую, и ее надо завоевать без всякого промедления ввиду ее плодородия, — пишет профессор Скрынников. — Завоевание Казани открыло русским путь в Нижнее Поволжье и на Северный Кавказ. Границы империи стремительно расширялись».
