–…как на небе! – выпалил старик. – И не введи нас… во искушение, но избавь нас от-лукавого-черт-побери-какая-боль-вовеки АМИНЬ Все трое выстрелили. Кэл Партридж и Боб Даггетт упали без сознания, зато Фрэнк уже никогда не попытается встать и ожить из мертвых.
Фрэнк Даггетт хотел остаться мертвым и добился своего.
***
Раз Дэйв начал свой рассказ, ему пришлось продолжить его, и он выругал себя за то, что сделал это. Он был прав в первый раз – не следует рассказывать такое беременной женщине.
Однако Мэдди поцеловала его и сказала, что, по ее мнению, он вел себя прекрасно и что Фрэнк Даггетт тоже поступил прекрасно. Дэйв вышел из ее дома несколько потрясенный, словно его только что поцеловала в щеку женщина, которую он впервые встретил.
Если говорить правду, так оно и было.
Мэдди смотрела ему вслед, пока он шел по тропинке до проселочной дороги, до одной из двух дорог на острове Дженни, и свернул налево. Он немного раскачивался в лунном свете, качался от усталости, подумала она, но также и от перенесенного потрясения. Она так жалела его… жалела их всех. Она хотела сказать Дэйву, что любит его, и поцеловать в губы, вместо того чтобы просто провести своими губами по его щеке, но он мог неправильно это истолковать, хотя и невероятно устал, а она была на пятом месяце беременности.
Но она любила его, любила их всех, потому что им пришлось пройти через ад, чтобы сделать этот крошечный клочок земли в Атлантическом океане на расстоянии сорока миль от материка безопасным для нее.
И для ее будущего ребенка.
– Да, рожать придется дома, – тихо произнесла она, когда Дэйв скрылся из вида за дисковой антенной Палсиферов. Ее взгляд поднялся к луне. – Да, буду рожать дома… и все будет хорошо.
Сезон дождя
К тому времени, когда Джон и Элиза Грэхем наконец добрались до маленького городка Уиллоу, штат Мэн, подобного песчинке в центре жемчужины сомнительного качества, было уже половина шестого. Городок находился меньше чем в пяти милях от Хемпстед-Плейс, но они дважды неправильно свернули, и, когда наконец доехали до Мейн-стрит, оба были потными и раздраженными. По пути из Сент-Луиса вышел из строя кондиционер, а температура воздуха приближалась к сорока градусам. Конечно, па самом деле гораздо меньше, подумал Джон Грэхем. Как любят говорить старожилы, дело не столько в жаре, сколько во влажности. Ему казалось, что сегодня, кажется, можно, протянув руку, выжать теплые струйки воды из самого воздуха. Небо над головой было чистым и ярко-голубым, по из-за этой высокой влажности казалось, что в любую минуту может пойти дождь. Да что там может – вроде бы он уже идет.
– Вот магазин, о котором нам говорила Милли Казинс, – показала Элиза.
– Что-то непохоже на супермаркет будущего, – фыркнул Джон.
– Да, ты прав, – осторожно согласилась Элиза. Оба старались вести себя со взаимной осторожностью. Они были женаты почти два года и все еще очень любили друг друга, но поездка из Сент-Луиса оказалась весьма продолжительной, особенно в автомобиле со сломанным радиоприемником и неисправным кондиционером. Джон возлагал большие надежды на то, что им понравится здесь летом, в Уиллоу (еще бы, ведь Университет штата Миссури оплачивал все их расходы). Но, по его мнению, понадобится не меньше недели, чтобы отдохнуть после поездки и почувствовать себя как дома. А если погода установится такой жаркое, как сейчас, даже не нужно и особой причины, чтобы вспыхнула искра ссоры. Ни одному из них не хотелось, чтобы лето начиналось таким образом.
Джон медленно поехал по Мейн-стрит по направлению к магазину в центре Уиллоу, торгующему скобяным и прочим товаром. По одну сторону крыши свисала ржавая вывеска с голубым орлом, и он понял, что здесь размещается еще и почтовое отделение. В лучах заходящего солнца магазин выглядел сонным. Единственный автомобиль – помятый «вольво» – стоял у вывески «ИТАЛЬЯНСКИЕ САНДВИЧИ, ПИЦЦА, ГРОГ, ЛИЦЕНЗИИ НА РЫБНУЮ ЛОВЛЮ».
По сравнению с остальным городом казалось, здесь кипит жизнь. В витрине шипела неоновая реклама пива, хотя до наступления темноты оставалось почти три часа. «Решительный шаг, – подумал Джон, – Надеюсь, владелец магазина получил разрешение на эту рекламу у городских властей, прежде чем установил ее н витрине».
– Мне казалось, что летом Мэн – рай для отдыхающих, – заметила Элиза.
– Судя по тому, что мы пока видели, похоже, Уиллоу находится в стороне от основных туристских центров, – отозвался он.
Они вышли из машины и поднялись на крыльцо. Пожилой мужчина в соломенной шляпе сидел в кресле-качалке с плетеным камышовым сиденьем и смотрел на них маленькими проницательными голубыми глазками. Он сворачивал самокрутку, просыпая табачные крошки на собаку, распростершуюся у его йог. Это была большая собака, порода ее не поддавалась определению. Лапы собаки вытянулись под изогнутыми полозьями кресла-качалки. Старик не обращал внимания на собаку, казалось, даже не замечал, что она здесь, однако всякий раз, когда качался вперед, полозья качалки останавливались в четверти дюйма от ее лап. Почему-то это поразило Элизу.
– Добрый вам день, леди и джентльмен, – произнес старый господин.
– Здравствуйте, – ответила Элиза, робко улыбнувшись в ответ.
– Привет, – сказал Джон. – Меня зовут…
– Мистер Грэхем, – спокойно закончил за него старик. – Вы – мистер и миссис Грэхем. Те самые, что арендовали на лето Хемпстед-Плейс. Слышал, что вы пишете какую-то книгу.
– Да, об иммиграции французов в семнадцатом столетии, – кивнул Джон. – Новости быстро расходятся здесь, не правда ли?
– Это верно, расходятся они тут быстро, – согласился старик. – У нас маленький городок, как вы уже, наверное, заметили. – Он сунул сигарету в рот, там она быстро расклеилась, осыпав абаком лапы и шерсть лежащей рядом собаки. Пес даже не шевельнулся.
– А, черт побери, – проворчал старик и смахнул папиросную бумагу, прилипшую к его нижней губе. – Жена больше не хочет, чтобы я курил. Утверждает, что это грозит раком не только мне, но и ей.
– Мы приехали в город, чтобы купить кое-какие припасы, – ерзала Элиза. – Дом, что мы сняли, старый и великолепный, но все шкафы пустые.
– Это верно, – согласился старик. – Рад встретиться с вами. Меня зовут Генри Иден. – Он протянул руку в их сторону. Джон пожал ее, и Элиза последовала его примеру. Оба пожимали искалеченную старостью руку осторожно, и старик кивнул, словно давая понять, что ценит их заботу. – Я ожидал вашего приезда полчаса назад. Вы, должно быть, раз или два свернули по ошибке в другую сторону. Для такого маленького городка, как этот, у нас слишком много дорог. – Он засмеялся, издав при этом глухой бронхиальный звук, перешедший в надсадный кашель курильщика. – Да, у нас в Уиллоу масса дорог, это уж точно! – Он снова засмеялся.
Джон нахмурился.
– Почему вы ожидали нас?
– Люси Дусетт позвонила и сказала, что мимо нее проехали незнакомые люди, – пояснил Иден. Он достал кисет с табаком, развязал его, сунул пальцы внутрь и достал пачку папиросной бумаги. – Вы не знакомы с Люси, но она говорит, что вы знакомы с ее внучатой племянницей, миссис.
– Вы имеете в виду двоюродную бабушку Милли Казинс? – спросила Элиза.
– Да, мэм, – кивнул Иден. Он набрал табаку на листом папиросной бумаги, но большая его часть продолжала сыпаться на лежащую собаку. Как раз в тот момент, когда Джон Грэхем подумал, что собака, может быть, мертвая, она подняла хвост, и громко оповестила об обратном. «Ну вот, а ты уже решил…» – укорил себя Джон.
– В Уиллоу вообще-то почти все являются родственниками, – продолжал старик. – Люси живет у подножия холма. Я сам собирался позвонить вам, но раз она сказала, что вы все равно едете сюда…
– Откуда вы знали, что мы приедем сюда? – спросил Джон.
Генри Иден пожал плечами, словно говоря: а куда еще можно ехать здесь?
