тебя сюда, Баллантайн?- Сказал Райдер, оглядываясь по сторонам. “Я бы сказал, что ваш Кит и ваш слуга вышли из массовы. Вы работаете с итальянцами?”
Пенрод скрестил ноги, выпустил облако дыма и коротко объяснил свою дипломатическую миссию в Эритрее.
“У меня есть новости о Ребекке, - сказал Райдер, когда он закончил. “А ты хотел бы это услышать?”
“Да.”
- Первая жена Османа Аталана и мать двоих детей. Его народ относился к ней с уважением.”
“Я слышал то же самое, - сказал Пенрод. - Я надеюсь, что она обрела хоть какой-то покой, но англичане рано или поздно вернут себе Судан, и тогда я найду ее мужа и убью его.”
“Я понимаю, - ответил Райдер.
Они оба молча изучали открывшийся перед ними пейзаж.
“Так скажи мне, что ты думаешь, Кортни” - наконец произнес Пенрод. - Итальянцы убеждены, что захватить Тиграй и заставить Менелика принять протекторат над Эфиопией будет несложным делом.”
Райдер хмыкнул. “Так думают только те, кто никогда с ним не встречался.”
Пенрод поднял бровь. “Ты думаешь, они ошибаются? Победа при Коатите была очевидна. Эфиопских бойцов много, я это признаю, но они не могли противостоять дисциплине европейских войск или войск Аскари, которых обучили итальянцы.”
Райдер внимательно посмотрел на тлеющий кончик своей сигары. “У нас с тобой были разногласия в прошлом, Пенрод. Но я знаю, что ты не дурак. Битва при Коатите была стычкой с местным правителем. Если итальянцы будут настаивать на еще большей территории, они будут иметь дело с самим императором. Аскари хороши, но у тебя их недостаточно. Императорские войска так же быстры, так же дисциплинированны, так же хорошо вооружены. И у него их гораздо больше.”
Пенрод скептически посмотрел на него. “Так же хорошо вооружены? У половины людей Менгеши в Коатите были только копья и мечи.”
- Менелик не собирался снабжать своего соперника лучшим оружием. Ещё нет. В прошлый раз, когда я был в Аддисе, я видел ящики с новыми винтовками на складах, которые они даже не потрудились открыть. Французы и русские с радостью поставят Менелика, когда итальянцы решат, что они не хотят этого делать. Итальянская агрессия объединит страну. Тогда Менелик поделится своими запасами с Менгешей и Алулой.”
- Итальянские осведомители говорят им, что Менелик не может собрать больше тридцати тысяч человек.”
Райдер рассмеялся: - Итальянцы не должны верить ничему, что они не видят собственными глазами. Интрига здесь-это национальный вид спорта, и они в нем мастера.- Потом он стал еще серьезнее. “И каждый эфиоп согласен с тем, что никогда нельзя доверять белому человеку. Они поют какую-то песню. ‘От укуса черной змеи можно оправиться, но укус белой змеи смертельен.- Они не только предадут итальянцев из-за власти и престижа Менелика, но и сделают это с радостью, как патриотический долг.”
“Я уже слышал этот стишок раньше.”
- Это быстро становится национальной пословицей. Мой народ остался здесь один, потому что мы находимся под защитой Менелика. Ни один другой белый человек не будет в безопасности в Тиграе в ближайшее время.”
“Как ты думаешь, сколько человек сможет собрать Менелик?- Спросил Пенрод.
- Против итальянцев?- Райдер почесал подбородок. “По меньшей мере сто тысяч.”
Пенрод присвистнул. “Это кажется маловероятным.”
Райдер почувствовал прилив раздражения, но все же отхлебнул кофе. “Ты можешь верить мне или нет, как сочтешь нужным. Итальянцы рано или поздно узнают об этом, тогда они должны заключить мир и убраться из Тиграя.”
Пенрод выпустил ровную струю дыма. “Нет. Они слишком сильно потеряют лицо в Европе и дома. Это вопрос национальной гордости.”
“Тогда погибнет много храбрецов” - ответил Райдер, чувствуя, как его переполняет неприязнь к военной выправке. - Италия сделала то, что не смог сделать даже Менелик. Она объединила Эфиопию против себя. Ты останетешься и будешь сражаться бок о бок с итальянцами?”
“Обязательно, - ответил Пенрод и больше ничего не сказал.
Некоторое время оба молчали. В прошлом Пенрод намеренно подстрекал его, но он устоял перед искушением. Райдер хорошо представлял себе эту страну после долгих лет пребывания в ней, и Пенрод внимательно прислушивался к его мнению.
“Я видел Эмбер и ребенка, - сказал он.
Райдер сразу все понял. Пенрод видел Эмбер с Пенелопой и решил, что это ее дочь. - Он задумался. Он мог бы сказать Пенроду правду и привести его в лагерь. До Раса Алулы и Менелика быстро дойдет весть, что Райдер принял его, и они вполне могут решить, что Райдер пытается заключить какую-то тайную сделку с итальянцами. Эмбер глубоко скорбела, когда думала, что Пенрод мертв; что толку было бы ей говорить, что он жив сейчас, когда он собирался выступить против Менелика со своими итальянскими друзьями? Пусть Пенрод думает, что Пенелопа принадлежит Эмбер, если это заставит его вернуться к итальянцам и оставить ее в покое.
- Он старался говорить ровным голосом. - С Эмбер все в порядке. Ты видел лагерь на противоположном склоне и сады?”
“Да.”
- Вся ее работа. За последние годы она спасла очень много жизней.”
Пенрод промолчал, и Райдер стряхнул пепел с сигары.
- Пенрод, мы с тобой никогда не будем друзьями, но Эмбер когда-то любила тебя, поэтому ради нее я дам тебе такой совет - возвращайся в Массовах, возвращайся в Каир. Воевать с итальянцами в этой стране - самоубийство.”
Райдер искоса взглянул на застывшую линию подбородка Пенрода. Он не надеялся, что ему удастся убедить этого человека оставить итальянцев на произвол судьбы, но ради своей невестки сделал последнюю попытку.
- Эмбер нашла львенка, когда он был еще совсем маленьким и слабым, - продолжал он. - Она кормила его, ухаживала за ним, учила охотиться. Но она вовсе не дура. Она отпустила его, не пытаясь удержать на серебряной цепочке. Она признает его силу.”
“Я думаю, вы подхватили любовь этой нации к загадкам, - сказал Пенрод, растягивая слова. - Я подозреваю, что вы проводите какую-то параллель. Вы хотите сказать, что итальянцы думали, что могут обращаться с Менеликом как с домашним животным?”
Райдер с наслаждением выпустил изо рта струйку сигарного дыма. “Мне тоже так кажется. Посмотри на эту страну, Пенрод.- Он махнул рукой в сторону горизонта. - Он огромен, горд. Сама мысль о том, что Италия
