— Нет никакой надобности посвящать его в наши дела, Жюэль.
Жюэль прислушался к этому благоразумному совету Трегомена.
Хозяина фелуки звали Джакопо Граппа, и, так как счастье решительно стало на сторону наследников Камильк-паши, этот Джакопо Граппа говорил хоть и на ломаном, но достаточно понятном французском языке.
И, кроме того, еще одна удача, необычайная удача! Стоял октябрь, то есть начинался плохой сезон, создающий тысячу поводов для неблагоприятной погоды, — бурное море, обложенное тучами небо… Так пот — ничего этого не было. Холод, правда, уже покалывал, но воздух был сухой, ветерок тянул с материка, и, когда «Провиденца» вышла в широкое море, великолепная луна залила своим светом высокие горы Сицилии.
У Джакопо Граппа было всего только пять матросов — экипаж, вполне приспособленный к работе на фелуке. Легкое суденышко быстро скользило по гладкой водной поверхности, такой спокойной, что даже Бен-Омар не испытывал ни малейшего признака морской болезни. Никогда еще судьба не была к нему на море так благосклонна!
Ночь прошла без происшествий, утренняя заря предвещала наступление прекрасного дня.
Удивительный человек этот Пьер-Серван-Мало! С видом полнейшего безразличия, засунув руки в карманы, с трубкой во рту, он спокойно прогуливался по палубе. Глядя на него, Жильдас Трегомен, находившийся в состоянии сильнейшего возбуждения, просто не верил глазам своим. Он устроился на носу. Рядом сидели неразлучные Эногат и Жюэль. Молодая женщина наслаждалась очарованием этой поездки. Ах, почему она не может следовать за своим мужем всюду, куда его закинут случайности дальнего плавания!
Время от времени Жюэль подходил к рулевому проверить курс, то есть лишний раз удостовериться, повернут ли нос «Провиденцы» на запад. Рассчитав скорость, он надеялся, что к одиннадцати часам фелука подойдет к долгожданному острову. Затем он возвращался к Эногат и каждый раз выслушивал наставление Жильдаса Трегомена:
— Не занимайся только своей женой, Жюэль, а побольше нашим делом!
Трегомен теперь говорил «наше дело»! О, как изменился этот добрейший человек! Но ведь он заботился о них, о детях!
В десять часов не было еще никаких признаков земли. Действительно, в этой части Средиземного моря, между Сицилией и мысом Бон, есть только один значительный остров — Пантеллерия. Впрочем, наши путешественники искали не остров, а крошечный островок; но и такого нигде не было видно…
Когда банкир и нотариус устремляли на дядюшку Антифера вопрошающий взгляд, им с трудом удавалось различить сквозь голубоватое облако табачного дыма только его сверкающие глаза и растянутый в насмешливую улыбку рот.
Джакопо Граппа не мог понять, почему фелука должна следовать в таком направлении. Неужели его пассажиры хотят подойти к тунисскому побережью? Вообще это его не касается. Ему платят, и платят хорошо, за то, чтобы он шел на запад, и он пойдет, пока ему не прикажут переменить курс.
— Сначит, — сказал он Жюэлю, — всо время следоват дорога к запад?
— Да.
— Va bene![236]
И он пошел bene[237].
В четверть одиннадцатого Жюэль с секстантом в руке сделал первое наблюдение. Оказалось, что фелука находится под 37° 30′ северной широты и 10° 33′ восточной долготы.
В то время как он производил эту работу, дядюшка Антифер искоса поглядывал на него и подмигивал.
— Ну что, Жюэль?..
— Дядя, мы находимся точно на нужной долготе, и нам следует только спуститься на несколько миль к югу!
— Спускайся, племянничек, спускайся!.. Мне кажется, мы можем спускаться до бесконечности!..
Попробуйте понять хоть слово из того, что говорит этот самый необыкновенный из всех малуинцев — прошлого, настоящего и будущего!
Фелука повернулась левым бортом, чтобы подойти ближе к Пантеллерии.
Старик хозяин, прищурив глаза, сжав губы, стоял, ничего не понимая. И так как Жильдас Трегомен был рядом, итальянец тихо спросил его, что они ищут в этих водах.
— Носовой платок, который мы здесь потеряли! — ответил Трегомен.
Так отвечает человек, которого, как бы он ни был хорош по натуре, начинает охватывать злость.
— Va bene, синьор!
Без четверти двенадцать. Никакого признака земли! А между тем «Провиденца» уже достигла того места, где должен находиться четвертый островок…
Но, кроме бесконечного моря, ничего не открывалось глазу…
По ванте штирборта Жюэль поднялся на верхушку мачты. Оттуда линия горизонта простиралась на двенадцать — пятнадцать миль в окружности…
Ничего… По-прежнему ничего!
Когда он спустился на палубу, Замбуко подошел к нему вместе с нотариусом и спросил с тревогой в голосе:
— Четвертый островок?..
— Его не видно!
— А ты уверен в своих вычислениях? — прибавил дядюшка Антифер насмешливым тоном.
— Уверен, дядя!
— В таком случае, племянник, по-видимому, ты разучился делать наблюдения…
Молодой капитан, задетый за живое этим замечанием, вспыхнул, но Эногат успокоила его умоляющим жестом.
Тут вмешался Жильдас Трегомен. Он обратился к хозяину фелуки:
— Граппа!..
— К вашим услугам.
— Мы ищем островок…
— Так, синьор.
— Есть в этих водах островок?..
— Островок?
— Да.
— Вы говорите — один островок?..
— Ну да, островок… Мы спрашиваем тебя про островок! — повторил дядюшка Антифер. — Ты слышишь… такой малюсенький, такой хорошенький, такой миленький островочек!.. Ты что, не понимаешь?
— Извините, синьор! Вы ищете один островок?
— Да… — сказал Жильдас Трегомен. — Есть тут такой?
— Нет, синьор.
— Нет?
— Нет! Но был один… я его видел и сам высаживался на его поверхность.
— На его поверхность? — повторил Трегомен.
— Но он исчез…
— Исчез? — закричал Жюэль.
— Да, синьор, уже тридцать один год, как исчез… Клянусь святой Лючией!
— А что это был за островок? — спросил Жильдас Трегомен, умоляюще сложив руки.
— А! Тысяча габар, лодочник! — закричал дядюшка Антифер. — Это был островок или, вернее, остров Джулия!
Остров Джулия!.. Жюэль мгновенно все вспомнил!..
Да! Действительно, остров Джулия, или Фердинанда, или Отам, или Грейам, или Нерита — как хотите, так и называйте, — появился на этом месте 28 июня 1831 года. Разве можно было усомниться в его существовании? Неаполитанский капитан Коррао лично наблюдал тот момент, когда произошло подводное извержение. Князь Пиньятелли видел своими глазами в центре новорожденного острова пылающий столб, заканчивающийся огненным снопом, подобным фейерверку. Капитан Иртон и доктор Джон Дэви тоже были свидетелями этого феноменального явления. В течение двух месяцев остров, покрытый вулканическими извержениями и горячим песком, был доступен для посетителей. Это был кусок морского дна, поднятый на поверхность вод внезапным действием плутонических сил[238].
