– Планете Рохард полагается иметь нормальную биосферу земного типа, правда? – Мартин с любопытством смотрел на Рашель. – Так у меня в справочнике написано.
– Что это такое? – поинтересовался Василий.
– Трава, или то, что под нее косит. – Мартин неловко пожал плечами. – Мне она не кажется нормальной. Цвет тот, и форма примерно та, но…
– Ой, я этой штукой порезалась! – Рашель бросила травинку. Листок затрепетал, незамеченный: коснувшись земли, он стал распадаться с пугающей скоростью по радиальным швам. – А что деревья?
– Да тоже что-то не то. – Мартин вздрогнул, услышав треск за спиной. – Это что?
– Не волнуйся. Я подумала, что нам понадобится наземный транспорт, и велела чемодану что-нибудь состряпать. Он переваривает капсулу…
– Отличный чемоданчик, – восхищенно сказал Мартин.
Шлюпка стала обваливаться внутрь, издавая горячий органический запах, похожий на запах свежевыпеченного хлеба.
– Ага, так. – Рашель была озабочена. – Мой контрагент должен знать, что мы здесь. Интересно, сколько еще…
Она замолчала. Василий с деловым видом топал к краю поляны, насвистывая какой-то воинственный мотивчик.
– А кто твой контрагент? – спросил тихо Мартин.
– Человек по фамилии Рубинштейн. Один из наиболее разумных кадров сопротивления, за что и попал сюда в ссылку. Кто был не столь разумен, тех уже нет на свете.
– И что ты от него хочешь?
– Я ему передам пакет. Не то чтобы ему он еще был нужен, если судить по тому, что здесь случилось.
– Пакет? А что за пакет?
Она обернулась и показала на чемодан, который теперь стоял на траве посреди опадающей кучи подпорок, тихо изрыгая пар.
– Вот такой.
– Вот та… – Глаза его выдали.
Рашель взяла его за локоть.
– Да ну, Мартин. Пошли проверим эти деревья.
– Но… – Он оглянулся. – Ладно, пошли.
– В общем, так, – начала Рашель по дороге. – Помнишь, что я говорила насчет помощи народу Новой Республики? Несколько лет назад некоторые люди в департаменте, о котором лучше знать поменьше, решили, что революция созрела. Обычно мы в такие вещи не лезем: ниспровержение режима – штука весьма нерекомендуемая, даже если режим плохой и раздолбать его будет правильно с моральной точки зрения. Но кое-кто из наших аналитиков решил, что есть хороший шанс, скажем, процентов двадцать, что Новая Республика может дать метастазы и превратиться в Империю. Так что мы уже лет десять поставляем мощные средства их подполью доморощенных либертарианцев.
Фестиваль… Когда прилетел Фестиваль, мы не представляли, что это такое. Знала бы я то, что ты рассказал мне по дороге, еще в Кламовке, меня бы здесь не было. И этого багажа тоже. Что, собственно, и есть главная цель всей эскапады. Когда аристократы низложили последний Совет рабочих и технологов около двухсот сорока лет назад, они разрушили все корнукопии, которые дал Эсхатон Новой Республике при ее основании. После этого они взяли под контроль рабочий класс, ограничив доступ к образованию, средствам производства и наложив тесные шоры на информационные технологии. Этот чемодан, Мартин, – полномасштабная корнукопия. Схемы любых конструкций, которые только могло придумать постиндустриальное общество двадцать первого века, лиофилизированные копии Библиотеки Конгресса, все, что душе угодно. Способна к самовоспроизведению. – Рашель остановилась, глубоко вздохнула. До опушки оставалось всего несколько метров. – Меня послали, чтобы передать ее подполью. Дать им в руки средство начать революцию.
– Начать ре… – Мартин уставился на Рашель. – Но ты опоздала.
– Вот именно. – Она дала ему время, чтобы до него дошло. – Я могу выполнить свое задание, просто на всякий случай, но не думаю, что…
Он покачал головой.
– И как мы будем из этой каши выбираться?
– Гм! Хороший вопрос. – Она повернулась и посмотрела на тающую капсулу, потом полезла в карман и вытащила несколько оптических шпионов. Василий бесцельно слонялся по опушке поляны. – В обычной ситуации я бы залегла на дно в старом городе и подождала бы. Через полгода, скажем, пришел бы торговый корабль. Но когда здесь Фестиваль…
– Корабли будут, – сказал Мартин абсолютно уверенно. – И раз у тебя с собой корнукопия, то у тебя в руках портативный военно-промышленный комплекс. Если он способен построить спасательную шлюпку, то я его наверняка смогу запрограммировать на производство чего угодно, что нужно нам для выживания, пока не представится шанс выбраться из этой богом забытой дыры. Верно?
– Похоже на то. – Она пожала плечами. – Но сперва я должна установить контакт с тем, к кому меня послали, хотя бы чтобы убедиться, что передача багажа бессмысленна. – Она зашагала обратно к посадочному модулю. – Этот Рубинштейн считается потрясающе умным для революционера. Он, наверное, будет знать, что…
Раздался далекий треск, будто хрустнула ветка. Василий на той стороне поляны бежал к чемодану. Рашель потянула Мартина к земле, стала нашаривать в кармане парализатор.
– Что это? – шепнуло он.
– Не знаю.
– Черт! Похоже, кто-то нас нашел. Кто бы это ни был. Очень рады познакомиться.
Огромное, горбатое, двуногое чудовище вылезло на поляну. К Мартину и Рашели обратилась разверстая пасть, похожая на дверь.
Рашель придержала Мартина рукой.
– Погоди. Не двигайся! Эта штука, блин, оснащена как танк. У нее со всех сторон сенсоры.
Тварь заковыляла к посадочному модулю и вдруг резко села на корточки. На землю вывалился длинный свернутый язык, на нем выросло что-то большое и шагнуло на луг. Оно повело головой из стороны в сторону, оглядывая спасательную шлюпку, прячущегося за ней Василия, всю поляну. Потом оно заговорило на удивление низким голосом:
– Привет вам. Мы приходим невоенно. Есть ли здесь Рашель Мансур?
Так, мой выход.
Она встала и прокашлялась.
– Кто хочет ее видеть?
Критикесса улыбнулась, показав весьма длинные клыки.
– Я Сестра Седьмая. Вы вовремя, у нас кризис!
* * *
У герцогского дворца народ начал собираться к вечеру. Приходили люди по одному, по двое, приползали контуженные, устраиваясь под закопченными внешними стенами. Похожи они были на любых других граждан Новой Республики, только чуть поунылее да чуть поскучнее прочих.
Робард стоял во дворе и смотрел на них из ворот. Двое из уцелевших матросов стояли на часах, с автоматами наготове – реликты временной власти. Кто-то нашел флаг, закопченный по краю, но вполне еще пригодный. Толпа стала собираться где-то через час после того, как флаг подняли гордо развеваться на ветерке. Пусть разбиты окна и поломана мебель, но они все еще солдаты Его Императорского Величества, и еще существуют по всем законам Бога и Императора правила, и эти правила будут соблюдаться – так указал адмирал, и так вели себя его люди.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
