Конечно, это могло закончится провалом, и в этом случае резкое движение может грозить Томасу переломом шеи. Или может получиться и удар будет достаточно сильным, чтобы у него остановилось сердце или случился коллапс легких. И если неточно прицелюсь, я могу выбить Томаса из рук перевертыша в каменную стену. Учитывая как плохо он сейчас выглядит, этого с лихвой хватило бы, чтобы убить его.
Конечно, перевертыш убьет его, если я ничего не сделаю.
Так. Значит нужно сделать все идеально.
Я занял позицию и нервно облизал губы. Работать с чистой кинетической энергией, силой всегда тяжелее, чем с другими видами магии. В отличие от использования огня или света, воззвания к чистой, потоковой силе требуют чтобы все заклинание шло от разума и воли чародея. Огонь, однажды вызванный, будет вести себя как огонь без работы по его созданию. Как и свет. Но сырая энергия не имеет основания в природном порядке, так что его визуализация очень четко и направлена от разума использующего его чародея.
Именно поэтому я обычно использую свой посох, или другое средство, помогающее мне сфокусировать свою концентрацию, когда я работаю с физической силой. Но мой посох был в нескольких минутах ходьбы отсюда, а мои кольца, заряженные кинетической энергией, достаточно мощные для того, чтобы справиться с подобного рода работой, были рассчитаны, чтобы посылать заряды деструктивной энергии — для причинения вреда. И когда я создавал магию, поддерживающую их, я не планировал в дальнейшем мысленно модифицировать их. Я мог бы смягчить взрыв, так сказать, если бы я работал с ними. Я мог убить Томаса, воспользуйся я ими.
"Чародей!" прорычал наглошии. "Я начинаю уставать от этого! Я пришел, чтобы с честью обменять узников! Не вынуждай меня взять то, что я хочу."
Только еще несколько шагов и это будет на позиции.
Ноги дрожали. Мои руки тряслись.
Я смотрел на него в шоке несколько секунд, и осознал, что я был в ужасе. Мысленный призрак перевертыша ударил в двери моего разума и беспощадно начал подрывать мою концентрацию. Я вспомнил разрушения, которые он причинил, жизни, которые отнял, и как легко он обошел или переступил через каждую угрозу на своем пути.
Если не выполнить заклинание безупречно, оно может стоить моему брату жизни. Что если перевертыш достаточно могуществен, чтобы ощутить ощутить приближение заклинания? Что если я неправильно рассчитаю количество силы, которые мне необходимо? Что если я промахнусь? Я даже не воспользуюсь инструментом, который бы помог мне сфокусировать силу — и мой самоконтроль был не самым лучшим за эти дни.
Что насчет первых секунд после заклинания? Даже если я все сделаю правильно, после этого я окажусь в открытом пространстве с мстительным и рассвирепевшим наглошии, составляющим мне компанию. Что он сделает со мной? Картинка с наполовину поджаренной Ларой, выпускающей кишки Мадлен всплыла в моей памяти. Каким-то образом я знал, что наглошии поступит хуже. Гораздо хуже.
А потом пришло самое отвратительное сомнение из всех: что если все это бесполезно? Что если предатель сбежал, пока я здесь бегал? Что если политика властей несмотря ни на что все равно подразумевает, что Морган должен заплатить за смерть ЛаФортиера?
Господи. Я правда хотел только холодного пива и хорошую книгу.
"Не испорти этого," прошептал я себе. "Не испорти."
Перевертыш прошел мимо пустого дверного проема хижины.
И, секундой позже, он протащил Томаса между проемом и мной.
Я поднял руку, сосредотачивая волю и выравнивая мысли, пока постоянно меняющиеся числа и формулы вычисления силы прокручивались в моей голове.
Я резко раскрыл пальцы и воззвал "Forzare!"
Что-то, схожее по размерам и формам с ножом бульдозера, рвануло сквозь землю между моим братом и мной, взрывая почву и гравий, корни и траву. Невидимая сила вырвалась из земли дюймом ниже Томаса, ударив в его неподвижное тело, и освободила его от хватки наглошии. Он перевернулся в воздухе в десяти футах над землей к дверному проему — и жестко ударился головой о каменную стену.
Его голова расплющилась словно мягкая резина после удара? Или я просто сломал шею моему брату?
Я вскрикнул от муки и досады. В то же самое время перевертыш крутанулся лицом ко мне, припал к земле, и испустил яростный рык, сотрясший воздух вокруг, сорвав капли воды, бусами покрывающих листья деревьев, на землю новым ливнем. В этом рыке слышались такие ярость смертельного оскорбления, маниакальное эго и обещание смерти, что могли бы быть описаны лишь энциклопедией страданий, идеографическим словарем и копией сериала "Анатомия страсти".
Наглошии из моих ясных воспоминаний недавнего прошлого и тот, что стоял передо мной здесь и сейчас оба набросились на меня, огромные и неодолимые, решив атаковать меня с обоих сторон и разорвать меня в клочья.
И внезапно мне стало наплевать на то, что для этого существа было нормой являться врагом большого числа кошмаров, с которыми я бы никогда не посмел обменяться ударами. Мне было наплевать, что вероятно я погибну.
Я видел неподвижное тело Кирби в своей голове. Я видел маленькую, переломанную фигуру Энди в больничной палате. Я видел раны моего брата, помнил муки, которые доставила мне эта тварь, когда я увидел ее сквозь Зрение. Этому существу здесь нет места. И если я умру, я не собираюсь уходить с бессвязной кучей ужаса. Если я умру, этого произойдет не оттого, что я был наполовину покалечен страхом и травмой от Зрения.
Если я умру, это будет кровавый и впечатляющий беспорядок.
"Получи!" закричал я наглошии, мой страх и ярость сделали голос резким, высоким и рычащим. Я сложил правую руку, как если бы готовился бросить бейсбольный мяч, собрал волю, и наполнил ладонь алым огнем. Я выбросил левую руку, наполнив энергией браслет на ней, подготовившись к защите, и стоило мне это сделать, как я почувствовал силу земли под моими ногами, почувствовал, как она распространяется по мне, подпитывая меня поддерживающей энергией. "Получи! Получи, бесчленный урод!"
Форма тела наглошии изменилась с почти человеческой на что-то больше похожее на гориллу, с удлиненными руками и укороченными ногами. Он, рыча, рванул вперед, сокращая расстояние между нами с ужасающей скоростью, грацией и могуществом. Он также скрылся под завесой, слившись с темнотой, став невидимым для человеческого взгляда.
Но Предел Демона знал, где был Вонючка. И знал я.
Каким-то отдаленным уголком своего разума, где по-видимому находился своего рода загородный дом моего здравого смысла, мой мозг отметил с испугом, что я сам бросился бежать. Я не помню, как принимал об этом решение, но я получал удовольствие от встречи с перевертышем, выкрикивая призыв в ответ. Я бежал, охваченный яростью, которая была почти безумием, наполняя огонь в моих руках все большей и большей силой, поднимающейся выше с каждым ударом моей ноги о землю, до тех пор, пока пламя не стало столь же яркое как ацетиленовая горелка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
