живой. А еще через секунду раздался хлопок и комнату заволокло туманом. Когда он рассеялся, на вновь чистой бумаге свитка, сидел крупный черный ворон, поблескивая темными бусинками глаз, в которых явно светился далеко не животный разум.
— Вот это да!!! — Мальчик восхищенно оббежал вокруг птицы, разглядывая ее со всех сторон. Ворон тоже внимательно за ним наблюдал, чуть поворачивая и забавно наклоняя голову.
— Универсальный конструкт-разведчик, девятый класс, тип Р–8, модель — Ворон. Сейчас полностью завязан на тебя. Полуразумен, способен на самообучение в рамках программы, умеет выполнять довольно сложные приказы и задачи, способен действовать, как самостоятельно, так и под прямым управлением хозяина по ментальному каналу второй категории…
— Я не все понял, но все равно круто!
— В случае необходимости, ты просто сможешь видеть его глазами и управлять им мысленно. Разговаривать в прямом смысле он не умеет, но может создавать иллюзии и общаться таким образом. Можно говорить с ним образами и по мысленному каналу, но пока я заблокировала эту функцию, твой разум еще не готов к такому и будет быстро уставать.
— А как его кормят?
— Полного заряда ядра хватает на пятеро суток активной деятельности или на две недели в пассивном режиме. Потом ты должен будешь всего лишь приложить к нему руку и дать разрешение поглотить немного своей чакры, иначе он ослабеет и исчезнет. Еще его можно помещать в запечатывающий свиток и хранить там практически неограниченное количество времени, при этом конструкт не расходует свою энергию и может спать годами. Вот и все.
— Ясно… — Мальчик медленно протянул руку и очень осторожно погладил птицу, та не возражала.
— Обучать тебя он станет тоже с помощью иллюзий, я заложила в конструкт все данные о теневом клонировании. Обязательно слушайся его во время уроков, в остальное время можешь отдавать ему любые команды.
— Ты в самом деле хочешь мне его подарить?.. — Неверяще прошептал Наруто, все еще продолжая гладить и восторженно разглядывать ворона. У мальчика еще никогда в жизни не было домашних питомцев и сейчас он был буквально на седьмом небе от счастья.
— Конечно. — Светлана пожала плечами. — Если вдруг понадобится, я легко сделаю себе еще одного. Но я редко использую подобных конструктов, мне проще вести разведку и боевые действия с помощью своих теневых клонов.
— А сколько он может прожить?
— Хм… — Девушка задумалась. — Не знаю точно, я всегда использовала их только на время миссии или задания, как и остальные шиноби. Но в теории он будет существовать до тех пор, пока ты его питаешь, ограничения срока жизни нет в его матрице или программе. Ладно, а теперь давай проверим, как у конструкта получится вести урок. Никто раньше никогда не применял разведчиков девятого класса для этого, поэтому не знаю, насколько все получится…
«Нет смысла убивать тебя сейчас… Жалкий, глупый и ничтожный слабак, так трясущийся от ужаса… Если захочешь отомстить и убить меня… Проклинай меня! Ненавидь меня! И никогда не забывай то, что видел сегодня! Только лишь ненависть и сила имеют хоть какое-то значение в этом мире зла! Ну а если сдашься… живи долгой, презренной и сытой жизнью трусливой овцы, в ожидании, когда тебя, наконец, отправят на убой… Давай… убегай… убегай и цепляйся за свою жалкую жизнь. И лишь когда получишь те же глаза, что у меня, приходи и брось мне вызов…»
Саске с криком проснулся, резко вскочив на кровати. Перед взором все еще стояли светящиеся ало-багровые глаза со сложным черном узором на радужке… Проклятые глаза проклятого Итачи… И проклятый сон, когда-то почти прекративший мучить мальчика, а последние несколько недель опять снящийся практически каждую ночь… и от этого существовало только одно лекарство…
Саске со злостью швырнул очередную порцию сюрикенов в мишени, а затем, перекатившись, кинул еще одну, и опять перекат с новым броском метательного железа. Результат был, как всегда, великолепным. Ни одного промаха. Но прежнего удовлетворения уже не было.
Скрипнув зубами, мальчик вышел с личного полигона, расположенного в клановом квартале Учих, даже не став собирать использованное оружие. Это все равно должны были сделать особые конструкты.
— Да… теперь только мы с ними последние обитатели этого проклятого, мертвого места…
Саске поежился, идя по главной улице квартала мимо пустых, зловещих домов, которые словно наблюдали за мальчиком своими пустыми глазницами окон. Сколько лет он уже жил здесь, после той бойни, погубившей клан, но так и не смог привыкнуть…
— Не нужно было соглашаться, когда Хирузен предложил восстановить все разрушения за счет деревни… Может смотреть на руины от сражения было бы не так жутко… Хотя… тогда мне было все равно…
Привычка часто говорить самим с собой, чтобы развеять гнетущую атмосферу вокруг… еще одно наследие тех времен… Но самое страшное… Иногда начинали мерещиться призраки погибших… Словно промелькнула тень отца или ощущение, что рядом стоит мама, ласково гладя по голове… или где-то вдруг прозвучал звонкий смех Рисы, когда-то живущей по соседству и с которой они часто играли в детстве…
Иногда так хотелось надеяться, что все происходящее всего лишь сон… длинною в шесть лет. Так хотелось проснуться и снова увидеть заботливые лица родителей, друзей… Глупые мечты и мысли прежнего мягкотелого идиота, которые не удается полностью вытравить до сих пор.
— Ахахаха… Я сам видел сожжённое до шеи тело маленькой Рисы с вырванными глазами, хотя она даже не владела шаринганом, и ту безумную маску боли и ужаса, навсегда отпечатавшуюся на ее личике! Ублюдочный урод Итачи убивал ее медленно… выбивая у пятилетней девочки, где скрываются ее сестры или скорее заставляя выйти ее родителей из укрытия на крики ребенка… И тем самым подставить остальных детей… Я видел изломанное тело отца, с ногами практически превращенными в фарш и… тело матери с рассеченной грудью и изувеченным лицом… И все еще верю в какую-то сказку… Ахаххахаа…
Оборвав хриплый смех, Саске со всей дури ударил кулаком в брусчатку дороги, разбивая в кровь костяшки пальцев. Боль всегда немного помогала, хорошо умея отрезвлять… И лишь пылающий в груди огонь ненависти не позволял и не позволяет сломаться за прошедшие годы, разгоняя кровь и давая волю жизни!
— В одном сученышь Итачи прав, этот мир зла и тьмы, боли и страданий. И лишь сильный может творить его историю, а у слабого нет иного выбора, кроме как покорно принимать свою судьбу. Покорно страдать, не в силах никого ни защитить, ни хотя бы отомстить. И я, как послушный младший братик, ха-ха, уже шесть лет следую твоему совету, старший брат, увеличивая свою мощь, вскармливая ненависть и
