Так он скоротал время до самого начала празднества, рассчитанного на четыре дня беспрерывного кутежа и бражничества в понимании Соленых варваров. Это означало, что рабочий день будет урезан до четырех часов, а дощечки, дающие право на управление всеми видами моржей, станут временно недействительны.
Ну и, разумеется: поэтические вечера, спортивные многоборья, театральные зрелища, охота на глубинных монстров, моря водорослевого пива и горы полусырого мяса.
Перед началом пира к Престону заявился Рем в какой-то черной хламиде. Хламида была покрыта устрашающими рисунками черепов и отмечена некой надписью, похожей на нагромождение сучьев.
— На площади уже гуляют! — сообщил Рем чуть громче, чем погорелец, зажатый между огнем и высотой девятого этажа.
— Чего ж ты орешь-то так? — удивился Престон. — Гуляют и хорошо.
— Я тебя плохо слышу! — ответил Рем, не сбавляя тон. — Там жарят почище, чем в Громовой Лютне, клянусь Первым!
— Кто жарит? Что это на тебе за тряпки? Кто-то умер?
— Навалом! — отвечал Рем. — Бери любую на плечо и волоки куда хочешь! Они сейчас ничего не соображают! Группа называется «Медузьи черепа», они с нее текут как весенние реки!
— Это те самые Вольные Шторма?!
— Бесполезно! Едва удалось добраться до сцены по головам! Мне солист в перерыве подарил этот балахон и дал покричать в раковину! Вот тут написано «МедузьичерепА». Здорово, да?
— Еще бы.
Робко постучавшись, вошла Кира.
— Вот! — радостно заорал Рем. — Вот она не даст соврать! Все так и было! Варвары беснуются, толкучка — искры летят, мембраны грохочут, струнные доски дымятся! Везде что-то светится и фыркает огнем, Исток светиться до самого венца! Везде палатки с пивом и жратвой, какие-то лицедеи в костюмах с щупальцами. Энергии столько, что хоть Авторитет всю Тьму отапливай!
— Ты тоже там была? — спросил Престон у Киры.
— Я наблюдала с балкона, — объяснила та. — Господин Рем нисколько не преувеличивает. Нынешний праздник — первый, когда стотри решили так безудержно веселиться прямо на Твердых Водах!
— Вохрас, пойдем наружу!
— Да, господин Вохрас, пойдемте, пожалуйста.
— Меня же там растопчут.
— Ци-ик-ф!
— Где ты был?
Цыпленок вместо ответа козырнул крылышком и снова исчез.
— Что он сказал?! — спросил Рем.
— Ладно, змей с вами, — пробормотал Престон. — Пойдемте.
Вообще-то ему нравилась громкая музыка. Но Имара не рассчитывал на то, что ему придется пережить гром падающего неба. Это происходило с ним не каждый день, и он был слегка ошеломлен:
— И это они называют музыкой?! — проорал он Кире на ухо.
— Здорово, правда?! — пищала она едва слышно. — Это направление называется «твердая скала»! А переборы: «рифами»!
Небо вспыхивало и разрывалась брызгами фейерверков. Престон никогда такого не видел, и первое время пытался залечь после каждого разрыва. Крутились то так, то этак, диковинные карусели. На большой открытой сцене группа из пяти варваров раскалывала мироздание струнными досками и примитивной системой барабанов. Он исполняли песнь про то, как один дельфин решил послать все к Узергхоту, бросил стаю, набрал мускульный вес и принялся гулять по всем течениям Океана, попутно вышвыривая из него всякую пакость вроде акул. Усиливающие звук мембраны сирены скалистой, подпрыгивали на своих распорках. То там, то тут поднимались волны пива, и странно одетые варвары взбалтывали поднятыми кулаками духоту ночи.
Престону казалось, что даже мир появлялся из небытия куда тише и скромнее. А он-то настраивался посетить поэтический вечер и немного насладиться красотой зарифмованной души свободного народа.
— Это все завтра! — сообщили Кира. — Когда Дельфины будут готовы! Сейчас стотри выпускают накопившуюся энергию! Это очень важно, чтобы внимать тонкому искусству Дельфинов с максимальной чуткостью!
— Понятно!
— Что?!
— Понятно!
— Жаль, ничего не видно отсюда! — посетовала Кира. — Как бы мне хотелось посмотреть на Меузьи Черепа вблизи!
Престон расценил это как намек. В хотельных домах он давно разучился ухаживать за девушками, но рудиментарное благородство и отсыхающее воспитание все еще напоминали о себе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Цыпленок! Я знаю, что ты где-то здесь!
— Ци-ик-ф?
— Мне нужно подняться над толпой!
— …Циф-к!
— Держитесь за меня, леди Кира! — хмуро предложил Престон.
— Что?
— Держись за меня!
— Хорошо!
Престон сосредоточился. Варвары вокруг охнули, и пали на колени, отчаянно сопротивляясь смещенному притяжению. Престон же медленно поднялся вверх. Кира вцепилась в него как коала. На третьем хвосте Престон решил остановиться и поплыл вперед.
— Так лучше?!
— Да! Спасибо!
В тот вечер Престон пересмотрел свое отношение к странно выглядящим людям, громким звукам и пению. Он понял, что «Громовая лютня» сделала из него, как меломана, тепличное растение. На этот раз, то, что его не убило, действительно сделало Престона сильнее. Оставалось только вытереть кровь, идущую из ушей.
Наглядевшись вдоволь, Кира предложила вернуться в Исток к началу Пира организованного для лучших воинов, изобретателей и поэтов. Престон долго не мог понять, что от него хотят, но охотно покинул площадь. На входе их нагнал тяжело отдувающийся Рем. По нему было заметно, что изобилие даже его чуть не доконало.
— Я немного переел, — признался он.
Это означало, что у него все-таки лопнул поясной ремень.
Пир проходил в большой овальной зале, где на стенах билась странная радужная муть. Она, то мерцала, то изгибалась волной, расщеплялась сотнями разноцветных хлыстов и стегала потолок и пол. В свое время небезызвестный Эрволл Горген, удостоившийся чести побывать здесь, был отмечен «благословлением Истока». Его свалил сильный эпилептический припадок.
Стол был широченный, круглый, с углублением в центре. К этому углублению вели положенные крест-накрест ковровые дорожки. Престону это показалось странным, но варвары не видели ничего плохого в том, чтобы срезать пространство зала по этим тропкам. К столу без всяких фанфар, пафоса и герольдов подходили и садились видные варвары. Кто-то, чуть поодаль, отдыхал на больших ложах с томными лилиями.
Дельфины пришли в масках и ярких нарядах, Красные Касатки в доспехах. Мрачно озирались по сторонам жилистые Аспиды в черных комбинезонах. Всего приглашенных было не больше сотни, Престона это порадовало. Он занял место, указанное Кирой, рядом прыгнул Рем.
В центре стола уже довольно давно шла какая-то эмоциональная театральная постановка. Она подходила к концу: злобный солдат авторитета в латаном трофейном мундире бил и пытал связанного молодого варвара. При этом пытал вроде бы по-настоящему. Во всяком случае, раны у пленника кровоточили. Вокруг лежали бездыханные тела других стотри, позади солдата злобно хохотал хор мужчин. Потом избиваемый воин освободился и сбросил солдата в огромный чан с водой. На стол брызнула соленая пена.
— Вот судьба континентального зла! — продекламировал кровоточащий стотри. Его поддержал вступивший хор женщин. — Не сломить жиру Большой Земли верный мускул Твердой Воды. Жестокость — проиграет доблести!
Он говорил так довольно долго. Все это время вода в чане стояла спокойно. Когда декламация окончилась, остальные актеры выбрались из ниши, а зал благодарно зааплодировал, — солдат все-таки вынырнул из чана и раскланялся вместе со всеми. Престон утерся полотенчиком и тоже похлопал. Сдержанно. Очень сдержанно.
Рядом свистел и неистово бил в ладоши Рем.
— Браво! Так его, изверга! Долой Авторитет!
— Хватит поясничать, — одернул его Престон.
— Пойду, подарю яблоко таланту, — сказал Рем, взобрался на стол и побежал между блюд к актерам.
Там он действительно достал из кармана яблоко и подарил его израненному. Актер благодарно поклонился, но тут же отскочил, потому что Рем проверил подлинность раны на его плече. Сухолюд примирительно помахал руками, и вдруг проголосил, обращаясь к залу:
