– А я… – Лютомер вдруг мягко обнял ее, прижал к себе и заглянул в глаза. В его взгляде появилось какое-то новое выражение, и Дивина испугалась. Не случайно он так возражал против того, чтобы Зимобор был здесь сегодня! – Нет, я не сторожить буду. Я что-нибудь другое придумаю. Ведь я…
Он склонился к ее лицу, Дивина ощущала на губах его теплое дыхание, но не могла пошевелиться, скованная той властной силой, которая ежегодно оковывает и очаровывает саму богиню Лелю, чтобы унести ее на всю зиму в подземелье Велеса.
– Приди ко мне, моя желанная, краса ненаглядная, цветок мой жемчужный, – еле слышно шепнул он и слегка коснулся губ Дивины.
По ее коже пробегал озноб, по жилам тек огонь, голова кружилась, все мысли разом исчезли. Но эти слова предназначались не ей. Разжигая страсть в себе и в девушке, Князь Волков подманивал и звал совсем другое существо. Вернее, даже два существа, и одному из них он уже предоставил свое тело.
Дивину зацепило самым краешком – вдруг ей стало так жутко, будто весь мир исчез, а вокруг простерлась черная бездна, в глубине которой полыхал багровым пламенем изначальный огонь. Но тут же для нее все это исчезло. Мужчина отпустил ее, Дивина очнулась, открыла глаза.
И вцепилась в траву, на которой сидела: в трех шагах от нее возле березы стояла девушка такой красоты, что от одного взгляда на нее перехватывало дух. Сквозь полупрозрачную, легкую, как слои летнего тумана, рубашку маняще просвечивали очертания точеных плеч, округлостей пышной груди, длинных стройных ног; тяжелые, густые пряди золотистых волос спускались ниже колен. Под ее ногами стремительно вытягивались широкие темно-зеленые листья, похожие на маленькие лодочки, вставали стебельки, на которых мгновенно распускались жемчужинки цветов. Одуряющий аромат ландыша полз по поляне, густел, захватывал и подчинял. Белое лицо с тонкими чертами светилось, а яркие зеленые глаза были устремлены на Лютомера с выражением пугливой надежды, восхищения, влечения, преклонения и благоговейного ужаса. Она выглядела зачарованной, не принадлежащей себе.
Лютомер уже не сидел, а стоял напротив красавицы.
– Услышала ты меня, Дева, – низким, волнующим, страстным голосом позвал он. – Приди ко мне, моя лебедь белая. – Он сделал шаг к ней, и вила качнулась, будто хотела бежать, но не могла сдвинуться с места. – Приди ко мне, светлая роса, ясное солнце, белый туман. Приди ко мне, Дева, остуди мой жаркий огонь. Я возьму тебя в бездны преисподние, где солнце не светит, роса не ложится, где темные реки текут меж невидимых берегов. Там жду тебя я, Велес, сын Сварога, там страдаю и тоскую по тебе, зарождающая жизнь…
Голос его плыл по поляне мягкой, чарующей волной, сама фигура словно выросла, оделась темным мерцающим ореолом, в ней появились глубина и прозрачность, как в небе, когда во время солнечного затмения оно темнеет даже днем. Он стал еще больше, чем был; это уже не был угренский князь Лютомер, это не был даже Князь Волков – в него вошло иное, высшее существо, родственное его природе, но бесконечно превосходящее.
– Венок твой у меня, и как половинкам венка в целое не сойтись, так и тебе от меня не уйти…
В руках его оказался ландышевый венок, он резко рванул его и разорвал пополам. Дева содрогнулась, как подрубленная березка, и едва не упала. А половинки венка разом истаяли в руках Велеса и исчезли, как роса под солнцем.
Он сделал еще шаг, протянул руки. С усилием, словно не помня себя, Младина подняла голову, и в чертах ее прекрасного лица читался всепоглощающий ужас – такой же, какой она сама внушала смертным, ужас, смешанный с восторгом и неодолимым влечением. Голос Велеса сковал и зачаровал ее, приманил тем, к чему она стремилась, потому что такова ее природа, и чего ужасалась. Возрождению в новом качестве предшествует смерть в прежнем, а смерти своего нынешнего естества боится все живое и неживое.
Велес сделал последний шаг. Ореол темного пламени, окружавший его, слился с жемчужным сиянием Девы. Темный бог принял ее в объятия, и на месте двух слившихся фигур, белой и черной, вспыхнуло пламя. Жар и холод прокатились по весенней поляне, Дивина в ужасе закрыла лицо руками и упала в траву.
И застыла тишина. Дивина подняла голову: под березой было пусто, и только тревожно качались широкие зеленые листья ландыша, которых раньше тут не было, подтверждая, что все это ей не померещилось. Исчез Князь Волков, призвавший в свое тело дух Велеса, божество, способное утолить жажду первозданных вод и сделать Деву Матерью. Вернется ли она? Или обновленная Дева, своим рождением сделавшая Матерью Деву прежнюю, уже не вспомнит о том, что с ней было в предыдущем воплощении? Ведь какое дело будущему до прошлого – его взгляд устремлен только вперед.
И пусть никто им не обещает покоя и безопасности… «Бояться волков – быть без грибов», – вспомнилась Дивине любимая поговорка зелейницы Елаги. А волки, похоже, на всю оставшуюся жизнь станут лучшими друзьями кривичских князей.
Рядом с ней оказался молодой поджарый волк и совсем по-собачьи ткнулся носом в ладонь.
– Идем! – Она торопливо встала, цепляясь за березу, чтобы одолеть дрожь в ногах. – На свадьбе с нами будешь. Хоть твой отец и обещал ее до завтра в подземных полях продержать, все же… кто знает? Ну, идем же!
И молодой волк, точно понимая, где и зачем он сейчас нужен, послушно побежал за ней.
* * *
В конце месяца студена, когда длинная ночь расстилает синие холсты над снегами, а в сугробах дрожат самоцветные камни далеких звезд, на бледном рассвете повитуха вышла из бани на задворках смолянского княжьего двора, выплеснула мутную воду под порог, поклонилась на восток и протяжно закричала:
– Вот родился у волчицы волчонок, людям на радость, себе на здоровье!
Ворота иных миров медленно закрывались, выпустив в белый свет новую жизнь, три светильника угасали на краю лавки.
– Вот родился у волчицы волчонок, людям на радость, себе на здоровье! – кричала повитуха, обращаясь к земле, воде и небу.
Звезды перемигивались над спящей землей, всколыхнулись реки подо льдами, деревья качнули ветками, приветствуя появление нового Перунова внука, взвыли волки в чащобе, вскинув морды к небу, – и тысячей разноголосых откликов ответил им Лес на Той Стороне.
Москва, 2005–2012 гг.
Пояснительный словарь
Альдейгья – скандинавское название Ладоги.
Асгард – в скандинавской мифологии: город богов.
Бездна – первобытный хаос, противоположный упорядоченному миру, «белому свету».
Белояр – месяц апрель.
Беседа – большая общая изба, место собраний и женских посиделок.
Берсерк – в Скандинавии: могучий воин, способный во время боя приходить в «боевое безумие», многократно увеличивающее его силы и позволяющее до конца битвы не замечать ранений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
