Помощники министра обычно гордятся успехами своих начальников и принимают также близко к сердцу их неудачу. Сегодня каждый молча спрашивал себя, в чем причина поражения Эндрю. Может, министр был недостаточно тверд?
Однако, как бы то ни было, личный помощник министра никогда не должен забывать о лояльности. Мартин Троуэр очень сочувствовал Эндрю. Он видел, что министр вернулся с заседания кабинета в отвратительном настроении. Неудивительно!
Эндрю сел за стол, закурил и только тогда взглянул наконец на Мартина.
– Ты уже знаешь, что случилось, – сказал он.
– Да, сэр, – подтвердил Мартин.
Эндрю указал в сторону синих стульев, стоящих у другого конца стола.
– Садитесь, Мартин.
Еще несколько минут Эндрю сидел молча, попыхивая время от времени сигаретой и глядя куда-то в пространство. Затем он затушил сигарету и сказал, обращаясь к Мартину:
– Вызовите ко мне Остина Бартмора. Я должен переговорить с ним наедине. А потом впустите к нам начальника сектора «Ф». Нам как-то не очень везет с начальниками этого сектора. Сначала Картрайт, теперь этот – по-моему, он немногим лучше. Впрочем, это не его вина. Мне надо было настойчивее возражать против этого назначения.
Поворчав немного на начальника сектора «Ф», а затем на самого себя, Эндрю почувствовал себя лучше.
– Даже если это будет последнее, что мне удастся сделать на своем посту, я, черт возьми, заставлю кабинет министров решить этот вопрос так, как советую я, а не по указке министра промышленности.
Выразив свое негодование по поводу политики Рейчел Фишер, Эндрю почувствовал облегчение. Он даже рассмеялся, хотя и не очень весело.
– Когда вы вызовете ко мне Бартмора и начальника сектора «Ф», распорядитесь, чтобы мне принесли сэндвичей и супу. А сейчас я хочу немного выпить, прежде чем засесть за эти чертовы цифры.
Улыбнувшись, Мартин встал со стула. Ему нравился боевой настрой министра.
– Кстати, господин министр, – сказал он. – Вы видели в сегодняшнем номере «Телеграф» заметку о Чарльзе Картрайте?
– Нет.
– Он утонул. Картрайт, оказывается, отдыхал на одном из фешенебельных курортов Вест-Индии. Должен был вернуться на следующей неделе. Даже странно представить себе Картрайта на курорте для богатых. Никогда бы не подумал, что у него есть деньги, чтобы отдыхать в подобных местах.
Дейзи не придерживалась определенного распорядка в посещениях больницы. Так получилось, что в четверг она осталась ночевать в палате Софи.
На следующий день в девять часов утра Эндрю заехал взглянуть на дочь по дороге на Ричмонд-террас. К этому моменту Дейзи успела встать, одеться и заправить постель.
Закрыв за собой дверь, Эндрю взглянул на Софи. Каждые два часа медсестра переворачивала девочку, поэтому Эндрю никогда не знал, в каком положении увидит дочь в следующий раз – на спине или на боку. Сегодня Софи лежала на спине. Если бы Эндрю не знал, что его дочь уже восемь с половиной недель не приходит в сознание, он вполне мог бы подумать, что девочка спит. Иногда он пытался обмануть себя подобным образом, но, понимая, что такие попытки – верный путь к сумасшествию, тут же усилием воли заставлял себя подумать о чем-нибудь другом.
Покрытая веснушками кожа Софи была довольно бледной, но все же не белой. Медсестры время от времени мыли ей голову и раскладывали поверх чистой наволочки копну золотисто-каштановых волос. Глядя на кудряшки Софи, Дейзи и Эндрю молча вздрагивали. Руки девочки, одетой в больничную рубашку без рукавов, лежали поверх белой простыни и белого байкового одеяла.
– Привет, – сказал Эндрю, обращаясь то ли к жене, то ли к дочери.
Дейзи встала, обошла кровать Софи и стала складывать брошенную на подоконник ночную рубашку. Затем она снова обошла кровать – пора уйти и оставить Эндрю наедине с его дочерью. И тут Дейзи удивленно застыла на месте: правая рука Софи, лежащая поверх простыни, неожиданно пошевелилась. Пусть почти незаметно, но Дейзи успела увидеть, как чуть дрогнули пальцы девочки. Дейзи жадно ловила ртом воздух. Ей стало вдруг невыносимо жарко, она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.
Затем Дейзи взглянула на мужа. Эндрю опрометью кинулся к двери, выскочил в пустой больничный коридор и быстро побежал к комнате для медсестер. По дороге он чуть не сшиб одну из них – девушка как раз выходила в коридор из дверей соседней палаты.
46
Лечащий врач Софи сказал Эндрю и Дейзи, что пока рано делать прогнозы. Сначала девочка должна прийти в сознание. После того как больной пошевелился, это обычно происходит довольно быстро. Каковы бы ни были данные энцефалограммы, никогда нельзя исключать возможность полного восстановления мозга.
– Когда ваша дочь – впрочем, не будем загадывать раньше времени, – если ваша дочь придет в сознание, можно будет подумать о том, чтобы перевезти ее в больницу Стоук Мандевилль, – сообщил родителям девочки хирург-консультант.
Ни Дейзи, ни Эндрю не надо было объяснять, что травмы головного мозга не всегда вылечиваются полностью. И оба знали, что нейрологическое отделение больницы Стоук Мандевилль, находящейся в Айлесберри, славилось своими специалистами именно в этой области.
Слушая врача, Эндрю вспомнил Тито Ариаса, мужа Марго Фонтейн, который оказался в больнице с параличом нижней части тела, после того как в него выстрелил четыре раза панамский политик. Его тоже отвезли в Айлесберри.
А Дейзи подумала о взрыве во время конференции консерваторов в восемьдесят четвертом году. Она вспомнила, как стояла рядом с Эндрю в одной ночной рубашке на аллее парка и смотрела, как пожарники вытаскивают из-под обломков «Гранд-отеля» трупы и раненых. Норман Теббит и его жена лежали под обломками бетона и металла, взявшись за руки. Пол их спальни провалился, и, прежде чем их засыпало, они пролетели четыре этажа вниз. Дейзи ясно видела перед собой сведенное судорогой лицо министра торговли и промышленности. Но сейчас главным стало совсем другое воспоминание – у Маргарет Теббит была парализована левая сторона. И ее тоже отвезли в Стоук Мандевилль. Интересно, сколько времени займет дорога от Чейни-стрит до Айлесберри? Час?
Когда Дейзи вернулась из больницы, Мэтти был наверху, в своей комнате. Дейзи сообщила ему новость. Сначала мальчик радостно улыбнулся, но углы его рта тут же поползли вниз, и Мэтти буквально разразился рыданиями. Когда мальчик плакал, он выглядел лет на пять старше своего возраста. Дейзи ласково обняла сына. Спустя несколько минут мальчик отстранился от матери, оставив мокрый след на ее блузке.
– Можно мне навестить ее завтра? – спросил Мэтти.
