— Дом — совсем не знакомый?
— Да если на все дома вниманье обращать!.. Их в городе — столько!..
— А что за улица была, куда приехали? Опять не разглядели, скажете?
— Нет, улицу я помню. По ней ездить приходилось. "Майская". Самый конец. А от санатория как ехать — первый дом, с правой стороны.
Птучка с важным видом поднял палец, призывая быть внимательными всех.
— Мда, интересненько. — пробормотал Афонов. — Очень даже! Впрочем, как иначе?!
Из всего услышанного Невский сразу заключил, что улица со столь весенним наименованием — и есть та самая, где зверски был убит Мостов.
Но это ровным счетом ничего пока не проясняло.
— Может, все-таки припомните, хотя бы приблизительно, какое было у попутчика лицо? — настаивал Афонов. — Широкое, узкое, бритое, с усами, с бородой? Лысый, с шевелюрой? Сколько лет — примерно?
Измайлов тупо уставился на майора.
Судя по всему, такая лавина вопросов его попросту ошеломила.
— Хм. — сказал он и выдал себе под нос все, что думал по этому поводу.
— Товарищ Измайлов, вы не в гараже, — с укоризной заметил Птучка.
— Виноват, — согласился шофер. — Забываюсь, — заискивающе улыбнулся он и после этого надолго замолчал. — Так что ж еще вам рассказать? Не знаю даже.
Он закрыл глаза и принялся с усердием припоминать своего попутчика почти двухдневной давности.
Затем он мотнул головой и с отчаянием снова выдал все, что думал по этому поводу.
Заслушавшись, Невский аж тихонько крякнул.
На сей раз Птучка не перебивал. Он понял: это совершенно бесполезно. Это — все равно, что человеку приказать дышать раз в час. Умрет!
— Ну, будет. Кое-что немножко прояснилось. Так мне кажется, — устало покивал майор.
И почти незаметно, повернувшись к водителю боком, показал Птучке глазами на дверь.
Тот, ни слова не говоря, поднялся с кресла и вышел.
Невский мигом насторожился, еще не понимая, что должно сейчас произойти.
Через несколько минут лейтенант вернулся.
Но уже не один.
Глава 26
Едва переступив порог и увидав столь "представительное" собрание, Куплетов сделал изумленное лицо, набрал в легкие побольше воздуха, чтоб сразу высказаться наконец, но Афонов не дал ему и рта раскрыть.
— А, — с напускным радушием воскликнул он, — ну, слава богу, вот и вы! А мы уж вас заждались — нет и нет Куплетова!.. — Он подмигнул Невскому. Присаживайтесь! Думаю, вам тоже будет интересно.
Массовик обалдело посмотрел на всех и чинно уселся на свободный стул.
— И что же? Больше ничего не помните? — вновь взялся Афонов за шофера.
— Нет, ничего, — вяло развел руками Измайлов. — Что помнил — да, а так вот — нет.
Майор с довольным видом выпрямился в кресле и хитровато улыбнулся.
— Видите, Савва Иннокентьевич, этот человек — не помнит, — обратился он к Куплетову, как будто тот был в курсе всех разговоров, происходивших в этой комнате, и лишь на минутку, между делом, заглянул сюда.
Куплетов был в своей старенькой ветровке, линялой фиолетовой ковбойке и жеваных клетчатых брюках, вероятно, даже и не знавших, что такое утюг.
На короткий миг он случайно встретился взглядом с шофером, в туповатом выражении лица которого вдруг почти неуловимо что-то изменилось.
Однако Афонов, зорко следивший за обоими, тотчас же заметил это.
— Иными словами, Тихон Тимофеевич, ночной ваш пассажир был в зеленой куртке, — слегка раскачиваясь в кресле, принялся он громким голосом опытного педагога словно бы втолковывать суть нового урока, чтобы все могли его усвоить надлежащим образом. — В зеленой куртке, да? Как эта, да? Высокий и худой. Ну, напрягите свою память, наконец!
Еще не осознав, к чему все клонится, шофер с готовностью кивнул.
— Может — он?! — внезапно, без всякого перехода, спросил майор и резко, чуть театрально, вытянул руку, указывая на Куплетова.
Тот вздрогнул от неожиданности.
Несколько секунд Измайлов пристально изучал перепуганного массовика.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он словно взвешивал все существующие "за" и "против", но не в смысле тот ли это в действительности человек или нет, а в плане самом примитивном: что для меня выгодней сейчас — все отрицать либо сказать "да"?
Трусливый стяжатель взял верх.
Он наконец-то распознал, верней, почувствовал, какой ответ способен удовлетворить начальство.
— Ну, естественно! — с горячностью, быть может, даже слишком показной, вскричал Измайлов. — Вспомнил! Это он! Он самый! Его к дому подвозил!
Брови у Невского невольно поползли на лоб.
Уж эдакой-то беспардонной наглости со стороны майора он, в принципе готовый к разным неожиданностям, все-таки не ожидал. Но и теперь он счел за лучшее пока не лезть, держаться в стороне.
Еще не время. Прежде чем он вступит, ситуация должна себя исчерпать до конца.
— Вы так уверены? — испытующе посмотрел на Измайлова майор. — Без обмана? Точно?!
— Ну так ведь, начальник!.. — суетливо всплеснул руками шофер. Глаза-то у меня есть! Подзабыл малость, грешен. Но — как только увидал.
— Учтите, ваши показания войдут в протокол. Вам придется его подписать.
Измайлов сделал красноречивый жест: дескать, начальник, о чем разговор?!
— Что ж, спасибо вам большое! — с чувством произнес Афонов. — Вы нам очень помогли. Пришлем вам благодарность на работу.
Шофер застенчиво улыбнулся.
Куплетов был убит.
— Это — поклеп! — сдавленным голосом воскликнул он. — Несусветная ложь! Вы все тут заодно.
— Ничего не попишешь, дорогой товарищ. Разумеется, такое слышать неприятно. Вообще противно, когда вдруг тебя разоблачают. Да ведь вы же видели: никто свидетеля за язык не тянул, никто не заставлял. сочувственно сказал Птучка и потянул Куплетова за рукав, приглашая на выход. — Это будет вам урок. А то всегда так: начудят сначала, а потом — в кусты. Сумели напакостить — учитесь отвечать.
— Да постойте, вы! — принялся упираться Куплетов. — Что за самосуд?!
— Суд будет потом, — ласково пообещал Птучка. — Ну, не задерживайте!
Даже не взглянув в сторону массовика, майор устало помахал рукой: мол, с богом, что тянуть резину, уходите ж наконец, тут и без вас хватает дел!..
Куплетов беспомощно повиновался.
В эти последние минуты он казался постаревшим сразу лет на десять.
Избегая встречаться с ним взглядом, Невский только горестно вздохнул.
Когда Куплетов удалился, Афонов встал из-за стола, победно прошелся по кабинету и затем выглянул в окно.
— Прекрасный нынче день, — весело сказал он. — Солнышко, тепло. Как на югах. Знаете, летом мне всегда работается особенно легко. Раскованность, полет воображения, удача. Да-да, именно удача! Вы обратили внимание, как все четко и быстро получилось?! Будто по нотам разыграли. Ведь главное было — ниточку найти, простой, но решающий довод! А вы полезли, простите, в бутылку, начали все усложнять, накручивать одно на другое. Эти все ваши умственные штучки!..
— Ну, не знаю, не знаю. — с сомнением покачал головой Невский.
Чуть привстав, он дотянулся до стола и взял оттуда бланк с каракулями шофера.
Час его действий, похоже, настал.
— Так чего теперь? До свиданья?! — радостно спросил Измайлов.
И, не дожидаясь ответа, он решительно вскочил со стула, чтоб убраться от греха подальше.
— Минуточку! — властно остановил его Невский, зажимая между ладонями разрисованный бланк.
— Все-то вам неймется! — с укоризной произнес майор. — Ну, что вы мучаете человека?! Ведь все ясно.
— Не сказал бы, — возразил упрямо Невский. — Далеко не все! У меня к вам, Тихон Тимофеевич, вопрос. Вернее, не вопрос, а просьба. Вас она не затруднит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Но только не тяните, — пробурчал Афонов. — Раз, два — и готово!
Все еще держась за ручку двери, Измайлов с недовольным видом обернулся.
