Читаем без скачивания Путь миротворца - Павел Александров

— Ты рассказала кому-нибудь о том, что видела? — спросил Марк.

— Я рассказала дедушке, больше было некому. Дальше все случилось предсказуемо. Он высказал все на совете старейшин, его объявили безумным и прогнали в лес. С тех пор я его не видела. Я осталась одна. Мой дом стал единственным домом в Сонной дубраве, где лесные воины находили ночлег. Шестой миротворец часто останавливался у меня с епископом Ортосом. Я просила их взять меня с собой, желая помогать лесным воинам, но Ортос сказал, что для меня главное — учиться, расти и познавать Путь истины. Шестой миротворец подарил мне меч, который у меня и доныне, заверив, что когда я выросту, он возьмет меня к себе в следопыты. Вскоре Эпоха лесных войн закончилась, нечисть притихла. Ортос изредка навещал меня, и я просила его всякий раз забрать меня с собой. Он обещал, что когда мне исполнится восемнадцать, он придет за мной с миротворцем. Я думала, это будет Шестой миротворец, но он погиб раньше.

В храм я не ходила: там учили только закрывать глаза на беззаконие. Я уходила в лес и молилась, с нетерпением ожидая своего восемнадцатилетия. С каждым днем я набиралась смелости и начинала говорить людям о грехе предательства. Однажды в храме я назвала старейшин полубратьями. Меня, как и дедушку, объявили безумной, но в лес не прогнали — у многих сохранилось уважение к моему отцу. Однако в храм меня больше не пускали. Я стала изгнанницей, именуемой лесной нимфой. Я начала говорить жителям под стенами храма, что силы Хадамарта медленно превращают их в рабов, и если мы не восстанем — то все погибнем. Меня сначала встречали насмешками, а потом открытыми угрозами. То, что ты видел в день, когда мы встретились — случалось не раз. Меня призывали уйти из поселка, но я хотела быть верной своему слову и ждала брата Ортоса с новым миротворцем. И вот мне исполнилось восемнадцать.

— И пришел миротворец, — добавил Марк со всей серьезностью.

— Да, пришел, — по ее губам пробежала чуть заметная улыбка.

— Ты ждала меня? — спросил он неуверенно.

— Я ждала Седьмого миротворца, — совершенно спокойно ответила хранительница.

— И удивилась, когда им оказался я?

— Я представляла себе Седьмого миротворца иначе.

— Двухметровым рубилой с двуручным мечом наперевес? — усмехнулся Марк, почувствовав себя уязвленным.

— Нет. В моем воображении он был отважным, рассудительным, чутким, внимательным человеком.

— Извини. Пришел такой, какой был! — Марк виновато развел руками.

— И я за тебя рада. Я тоже далеко не такая, какой видела себя в будущем девятилетней девочкой.

— Это утешает. Значит, я не один такой.

— Какой?

— Не оправдавший твоих мечтаний.

Они усмехнулись, глядя на темную чащу Лунного леса. Легкий ветерок скользил между деревьями, покачивая бесчисленную листву. Кроме поскрипывания сосен и разносимого ветром шелеста листьев, ничто не нарушало тишину леса.

— Не понимаю, почему именно я стал Седьмым миротворцем, — сказал Марк, чувствуя, что в свою очередь должен немного открыться. — В Каллирое много героев, гораздо сильней меня. В Иероне я встретил принца Афарея. Отважный рыцарь, горящий своей мечтой — почему не он Седьмой миротворец? Или принц Этеокл? Или Автолик? А я кто? Не смог справиться с какими-то арпаками! Какой из меня миротворец?

— Миротворец не тот, кто исправно машет мечом…

— Да, но это бы тоже не помешало, — Марк невесело усмехнулся и впервые почувствовал в себе достаточно смелости, чтобы высказаться перед ней. — Я спасался бегством от даймонов Эреба, забыв о том, что должен защищать вас. А тогда, у таверны в Мелисе? Я испугался кучки арпаков. А о том, как я вел себя в Белом забвении, и вспоминать тошно…

— А в Сонной дубраве? Ты спасал меня, — с серьезным выражением лица заявила хранительница, но Марк, глядя в глубокую синеву ее глаз, прекрасно видел, что она не воспринимает его «подвиг» всерьез, просто хочет ободрить.

— Я бросился защищать тебя от толпы против своей воли. Этого требовал титул Седьмого миротворца. Если бы не он, мне бы не хватило отваги. Спасал! — Марк снова усмехнулся с еще меньшим весельем. — Точнее, спасся с тобой бегством. Это было глупо. И Флою я спасал по-глупому. И вообще, я… все меньше верю, что найду в Каллирое свое призвание.

— Зря ты так. Я никогда не сомневаюсь, что найду…

Хранительница вдруг запнулась, будто чуть не проговорилась о страшной тайне. Быстро собрав разложенные книги, она встала, скрывая от Марка свой взгляд.

— Пойдем в дом, поможем Иалему с обедом, — предложила она и уже у двери оглянулась. — Ты честен в своих слабостях, а это уже много. Я вижу, каких усилий тебе стоило открыть мне свои тревоги. Поверь, я нисколько не жалею, что Седьмым миротворцем оказался именно ты.

Марк кивнул.

— Мы так и не поупражнялись в антимагии.

— У нас все впереди.

Помогать Иалему с обедом не пришлось — все уже было готово. Суп из чечевицы, печеные зерна и огромная миска соленых грибов показались Марку роскошным обедом королей. Готовить хозяин умел. Одинокая жизнь приучила его стирать, убирать, вести хозяйство, в то же время служить при храме. Но похоже, теперь он уделял служению гораздо меньше времени, чем когда-то.

Марк не раз задумывался над тем, что он может противопоставить противнику-магу, и как вообще воины-адельфы сражаются мечами против магии. Из кратких пояснений хранительницы он заключил, что заклинания, используемые магами настолько многочисленны и разнообразны, что придумывать против каждого из них особый стиль защиты бессмысленно. Однако у магов имелись и свои излюбленные приемы.

— Магию стихий используют лесные чародеи. Раньше мы с ними не враждовали, но после прихода Третьего миротворца они встали на сторону Хадамарта. В Эпоху лесных войн они немало навредили Морфелону и Лесному воинству, — рассказывала хранительница на лужайке за домом. Помимо Марка ее слушали Харис и Флоя. — Иные маги стараются громко и четко произносить заклинания, внося смятение в душу противника. Но магия лесных чародеев иная. Их заклинания подобны дуновению ветра, шелесту листьев или журчанью ручья. Черные маги многому от них научились. Например, заклинанию Плотоядной лозы, опутывающей руки, Живой сети, заматывающей человека в клейкую сетку. Эти заклятия не так страшны: их используют, чтобы пленить, а не убивать. Хуже, когда лесной чародей насылает рой ос или свирепого вепря, околдованного яростью. Это заклинания смерти. Есть и более жуткие искусства лесной магии: заклинания Лесного ветра, Ночных призраков, Призыва леших. Эти используются уже для того, чтобы свести человека с ума.