Сейчас я встану, развернусь к тебе спиной, выйду на улицу, окликну кого-нибудь из прохожих мужчин… Они сильные, они смелые, они помогут измученной испуганной девушке… Ты бы непременно помог…
Пальцы сами стиснулись на воротнике камуфляжки.
Мы умрем здесь вместе. Нас откопают только через трое суток - или вообще недель, когда у городских властей наконец дойдут руки разобрать невесть с чего рухнувшую развалюху…
Боль в спине вернулась, тянуще отдалась в животе - мол, я же предупреждала. Но мне было плевать. Я уже целую вечность лежала под обломками, а какая-то незнакомая растрепанная женщина, спотыкаясь и всхлипывая, еще пыталась спорить с судьбой и здравым смыслом…
…За порогом к нам тут же подскочили двое плечистых мужиков в темно-серой форме (что это спецназовцы, я поняла лишь после того, как заехала одному из них локтем в живот), отодрали меня от Сани и поволокли прочь. Кажется, я орала. Или визжала, не знаю, потому что рвущий горло звук утонул в громоподобном реве и грохоте, а через мгновение нас накрыло пылевой волной, и дальше я могла только кашлять.
Двадцать девятого дома не стало.
За рухнувшим куском забора нас ожидала встреча на высшем уровне: милиция, пожарные, Госнежконтроль. Красные и синие отблески мигалок плясали по стенам и деревьям, как на дискотеке. В соседних домах светились почти все окна.
- Елена Викторовна, вы в порядке?! - встревоженно поинтересовались за моей спиной.
- Саня!!!
Но "скорая помощь", осатанело воя, уже выруливала со двора, и я бессильно обвисла в чьих-то руках.
***
Я согласилась осмысленно взглянуть на следователя Госнежконтроля, только когда он собственным здоровьем поклялся, что Саню увезли в больницу, а не в морг. И что сейчас ему делают операцию, а не вскрытие, - хотя дела, честно говоря, очень плохи и врачи пока ничего не обещают…
Как раз это виноватое "не обещают" меня убедило. Если бы следователь начал жизнерадостно уверять - дескать, ничего страшного, помажут Саню йодом и будет как новенький, - я бы вцепилась ногтями в его лживую рожу.
А так - есть еще на что надеяться.
Никакой потребности выговориться я не ощущала, но доброжелательная настойчивость следователя сделала свое дело. Попутно и я получила ответы на некоторые вопросы, хотя задавала их скорее машинально, чем действительно желая что-то узнать. Больше всего мне сейчас хотелось раствориться в воздухе, как привидению, чтобы ничего не видеть, не слышать и не чувствовать. А главное - не думать.
Поднятая телевизионщиками шумиха сыграла только во вред следствию: Александр Топляков как в воду канул, зачем-то прихватив с собой меня. Хотя его "кандидатура" на роль убийцы отпала практически сразу же: как Наумов и говорил, милиция активно разрабатывала версию убийства из ревности, быстро выйдя на Игоря. Улик против него, кроме показаний коллег Валеры, не было, и оперативникам пришлось изрядно потрудиться, составляя список контактов врача до и сразу после убийства.
"Засветился" там, кстати, и Вадим - он пересекся с Игорем в больнице, куда его вызвали чинить закоротившую средь ночи проводку. ЧП пришлось как раз на дежурство "эльфа", а мой бывший никогда не отличался сдержанностью и, заметив, что врач как-то мрачен, попытался его "развеселить", поделившись своим горем: "Прикинь, инспекторша в какой-то паршивой Госнежохране, а самомнения, как у Мисс Вселенной!" Усталый, погруженный в свои мысли Игорь пропустил треп электрика мимо ушей, зато бес небось заскакал от радости и тут же сменил "оболочку".
При разговоре присутствовала медсестра, она-то и пересказала его следователю. А потом добавила, что болтливый электрик приходил и во вторник, уже после отъезда Игоря с работы. История про сбежавшую беременную, мигом разлетевшаяся по роддому, так его впечатлила, что он бросил все свои приборы-инструменты и тоже куда-то умчался.
"Сдал" же нас - и одновременно спас… Славик, который при виде выламывающего стекло беса драпанул прямиком в Госнежконтроль, поставив его на уши. Нас немедленно объявили в розыск как особо ценных свидетелей, за моим домом установили скрытое наблюдение, и стоило мне объявиться у подъезда, как агент тут же вызвал группу захвата, а заодно и "скорую".
Единственное, о чем Госнежконтроль до последнего пребывал в неведении, - личность одержимого. Славику, разумеется, Вадим документов не показывал, а фоторобот почти не помог - внешность у моего бывшего была самая заурядная. Перестрелку возле дома бывшего хоть и удалось связать с нами (нашлись глазастые свидетели), но владелец квартиры, как на грех, уехал отдыхать куда-то на юга, не удосужившись предварительно сообщить милиции, кому сдал жилплощадь.
Так что если бы не глупая случайность в виде нас с Саней…
- Ну, пожалуй, все на сегодня, - заключил следователь. - Мы, конечно, еще обязательно побеседуем, вам придется дать официальные показания, но предварительная карти…
- Где моя машина? - устало перебила я.
- Вот там, за домом стоит. Но вы не волнуйтесь, за ней присмотрят, а в больницу я вас на служебной отвезу…
- Я не в больницу. - Что мне там делать? В операционную меня все равно не пустят, а сидеть под ее дверью - нет, в таком виде меня прогонят и оттуда! - повторяя свой рассказ рыдающей тете Маше и бледному, осунувшемуся Серафиму, я не смогу, окончательно сойду с ума…
- А куда?!
- Домой.
- Так ведь… - Мужчина недоуменно оглянулся на двадцать пятый дом.
- Я к нам домой.
- Но, Елена Викторовна, вам тоже не помешает показаться врачу! - Заботливый тон следователя намекал, что не только хирургу.
- Вы имеете право меня задержать?
- Нет, но…
- Тогда до свидания.
- Елена Викторовна, ну куда вы в таком состоянии поедете?! - не терял надежды образумить меня мужчина. - У вас нервный шок, возможно, вы даже ранены, просто пока этого не чувствуете…
…Я хочу домой…
Догонять и останавливать меня действительно никто не стал.
***
Я долго стояла в ванной, опершись руками на умывальник и глядя на отражение в зеркале - но не узнавая этого серого, страшного, осунувшегося лица.
Наверное, мне действительно нужно было в больницу. И чудо, что я не попала туда уже в качестве жертвы автокатастрофы: машину я вела абы как, уделяя дороге внимание, только когда встречные машины начинали яростно сигналить.
Но как-то доехала.
- Лен… - Домовой робко замер в дверях.
- Все плохо, Федь.
- Лен, я…
- Сделай мне чайку, а?
- Конечно, - с запинкой согласился Федька и исчез.
Подставленные под холодную струю ладони уже закоченели, а стекающая с них вода по-прежнему казалась мне розоватой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
