Моё запястье поглаживают сильные красивые пальцы, на каждом — серебряное кольцо, украшенное чернью. На ногтях матово блестят отполированные тончайшие пластины какого-то металла, блики на них так и притягивают, глаз не отвести. И пальцы у него не холодные, как вчера ночью, а тёплые, ласкающие. Они скользят выше, под рукав и отдёргиваются, словно обжёгшись о Васютин подарок.
С меня сходит странное оцепенение. Я аккуратно высвобождаюсь.
— Что же, — ровно говорит Мага, — Васюта разве не снял свой браслет?
— Он снял, я надела, — так же ровно отвечаю. — Привыкла я к нему. А тебе что?
Как-то недобро он меня разглядывает. Как подопытную мышку. Жаль, что девушки ушли, не видят, это им вмиг головы подлечило бы.
— Ты же знала его каких-то несколько дней и за это время успела полюбить? Настолько, что именная вещь Наставника, даже снятая, вновь тебя признаёт?
— Какая тебе разница? — говорю. — Какое тебе вообще дело до нас с Васютой? Да, успела. Можно подумать…
«…ты ни разу не влюблялся?», хочу сказать, но прикусываю язык. Любовь — и желчный, рациональный до мозга костей Мага в моём представлении просто несовместимы. А ещё он злобный, мстительный, и…
И он поцеловал Галу в губы, прощаясь. Это тоже как-то не укладывается в те рамки, в которые я пытаюсь загнать его образ. Не укладывается, и всё тут! Слишком он разный, и я никак не могу сложить его кусочки, не сходится паззл, хоть тресни.
Он собирается ответить, но в это время приносят кофе. Девушка — та, вторая, которой не хватило в прошлый заход внимания со стороны гостя, не торопясь переставляет с сервировочного столика кофейник, молочник, сахарницу; смотрит на Магу вопросительно и получает в ответ ласковую улыбку. Расцветает. Что-нибудь ещё, мой господин?
— Дружок, — говорит он непосредственно, — передай Мишелю, чтобы перестали у входной двери брызгать сиренью: слишком агрессивный запах. Пусть сменит на что-нибудь более утончённое.
Она удаляется, едва касаясь туфельками мохнатого ковра и воспаряя от восторга.
Кого-то мне это сильно напоминает. Или я ошибаюсь, или, как не кощунственна сама мысль, но Мага в своём непринуждённом обаянии так же притягателен, как сэр Майкл. Тоже издержки специализации? Но кого ему обаять — мёртвых, что ли? Так они в этом не нуждаются…
Он наливает мне кофе, и я снова задерживаю взгляд на его руке, на этот раз потому, что в самом жесте сквозит нечто знакомое. Кисть, напрягшаяся под тяжестью серебряного кофейника, слегка зажата, скована. Так бывает после неудачно сросшегося перелома, думаю я, но куда-то эта мысль от меня уплывает.
— Итак, на чём мы остановились? — говорит он, как ни в чём не бывало. — Ты продолжаешь утверждать, что меня не знала?
Мы остановились не на этом, мы с этого начали. Но не буду вдаваться в подробности.
— Продолжаю. Не знала, Мага.
— Тогда дай мне шанс, — говорит он, и я едва не давлюсь. — Почему бы тебе не познакомиться со мной поближе? В конце концов, я не так уж и плох. Встретимся раз-другой, пообщаемся, узнаем друг о друге…
Отставляю чашку. В конце концов, нет смысла пить, когда не ощущаешь вкуса.
— Мага, ты вообще-то соображаешь, что говоришь? Можно, я тебе напомню об одном обстоятельстве? У меня уже есть мужчина. И это — не ты.
Он с удовольствием делает глоток. Не спеша отламывает кусок печенья.
— Я помню. Только позволь уж и мне намекнуть на одно обстоятельство, дорогуша: твой мужчина тебя бросил.
— Меня никто не бросал, — говорю я зло. — И не смей…
— Хорошо, не бросил; оставил. Формально — временно, фактически — навсегда. Разве не так? А я — я здесь. — Он разводит руками. — Здесь и сейчас. И в этом моё преимущество. И дай-ка я тебе напомню ещё одно своё преимущество.
Он наклоняется ко мне ближе. И похоже, уже на взводе, несмотря на спокойный тон.
— Я… — говорит он…
И добавляет ещё что-то. Только я не могу разобрать.
Оторопев, смотрю на него.
— Ты не поняла? — он уже бледнеет от сдерживаемого гнева, но терпеливо что-то мне повторяет. Я не слышу. Я вижу, как шевелятся его губы, но не понимаю ни слова, смысл ускользает от меня, как рыбёшки в воде — от детских ручек.
Он сейчас меня просто убьёт, думаю. Он решит, что я из упрямства не отвечаю, и… у него уже глаза бешеные, как вчера ночью… мамочка-а-а…
— Мага, — говорю, лишь бы что-то сказать, лишь бы оттянуть расправу, — ты нарочно это делаешь?
Он отстраняется, подозрительно спрашивает.
— Что делаю?
— Я не… не слышу. — Чувствую, как дрожит мой голос. — Ни одного слова не слышу и не понимаю из того, что ты сейчас сказал. Правда.
И вот тут он совершенно меняется. Смотрит пытливо, потом вдруг говорит:
— Я сейчас всё повторю. Не бойся, — потому что я, должно быть, бледнею, — просто расскажи, как именно ты не слышишь. Это ясно?
И повторяет, вижу по артикуляции, отчётливо, по слогам какую-то длинную фразу.
— Ну? — спрашивает бесстрастно. Я трясу головой. — Хоть что-то ты должна разобрать!
— Гул, — потеряно говорю. — Гул сплошной вместо слов, и всё. Даже по губам не могу понять, в глазах всё расплывается… Я правда тебя не понимаю, Мага.
Он бесцеремонно берёт меня за подбородок, заглядывает в глаза. И я проваливаюсь в бездну.
Через пропасть времени прихожу в себя от боли в висках. Я всё ещё сижу за столиком, и в чашке исходит паром недопитый кофе.
— Блок, Ива, — говорит Мага совсем другим голосом. — Это блок. И перестань меня бояться, в конце концов. Теперь я верю, что ты действительно меня не помнишь.
Он устало трёт глаза, затем стаскивает пару колец. Я вижу, что они абсолютно гладкие, пропал даже травленый рисунок. Опускает кольца в карман.
— Объясняю. Тебе поставлен кем-то довольно обширный ментальный блок. Ты абсолютно не помнишь ни того, — он замедляется, осторожно подбирая слова, — как мы встретились, ни развития наших отношений, ни их завершения, как я понимаю. Блок, настолько сильный, что даже сейчас… — последующие несколько слов я снова не слышу, и он, видя мою реакцию, хмурится, — в общем, твоё сознание отказывается воспринимать даже намёки на некоторые… последствия нашего знакомства. И как теперь прикажешь с тобой общаться?
Я понемногу прихожу в себя. У меня даже хватает сил перейти в наступление.
— А с чего ты взял, что нам нужно общаться? Я всё это время прекрасно без тебя обходилась, как и ты без меня…
— Вот тут ты ошибаешься, — туманно говорит он. И задумывается.
Тягостную паузу прерывает Мишель с командой девочек, один в один подобранных по параметрам выбранной мною продавщицы. И начинается прогон «образцов», от которого через четверть часа у меня рябит в глазах. Однако я рада тому, что пугающий разговор прерван.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
