— Ты меня обманул, — горько сказал черт. — Ты выглядел обыкновенным искателем легкой жизни!
— Я всего лишь не делал упор на слове «легкая», — ответил Толик. — Все, что мне требовалось, — это неограниченное время.
В дверях он обернулся, чтобы сказать «изыди». Но это было излишним — черт исчез сам.
© С. Лукьяненко, 2004.
МИХАИЛ БАБКИН
Удивить дракона
Дыра в низких осенних облаках еще не успела затянуться — полет на вертокрыле к месту происшествия занял не более минуты. Благо лететь от мэрии было недалеко, а само происшествие ожидалось.
Туша мертвого дракона напрочь перегораживала широкую улицу: обрубок шеи упирался в стену продуктового магазина, залитую черной вязкой кровью, а тяжелый хвост, неприлично задранный, лежал на промятой крыше сапожной будки, что располагалась напротив магазина. Вывернутое ударом крыло возвышалось яхтенным парусом и лениво покачивалось на сыром ветерке — казалось, что дракон делает всем ручкой, прощаясь с жестоким миром навсегда.
Пара дорожных полицейских, установив в нескольких шагах перед драконьей тушей предупреждающий знак, деловито растягивала желтую оградительную ленту; еще двое, громко свистя в уставные свистки и размахивая уставными дубинками, пытались справиться с транспортной пробкой. Получалось у них неважно: самоходные кареты стояли плотно, чуть ли не впритирку, и свисти — не свисти, а пока не уберутся задние, то и передним ходу не будет. Поняв это, полицейские трусцой направились в конец затора, грубо расталкивая зевак на тротуаре и зло стуча дубинками по кабинам ближних самоходок. Зеваки обиженно улюлюкали и свистели вослед полицейским; водители самоходок, запертые в кабинах, возмущенно надавили на клаксоны — от пронзительных сигналов у Ройда неприятно заныло в левом, когда-то покалеченном ухе. По другую сторону дракона, судя по крикам и гудкам, полицейские тоже решили проявить разумную инициативу.
— А почему они, собственно, поставили знак «Идут дорожные работы»? — на секунду оторвав взгляд от золотых часов-луковицы, удивился мэр. — Какие здесь, к черту, дорожные работы! Оно на старом кладбище уместнее, мы через него трассу прокладываем. А тут-то зачем?
— Думаю, потому, что у полицейских не был припасен нужный. — Ройд прикурил от спички, щелчком отправил ее в нарисованного человечка-землекопа. — Что-то типа: «Идет драконоуборка» или что другое, похожее… Не каждый день, поди, драконы к вам на улицы падают! Вот и не подсуетились вовремя нарисовать.
— Это да, — рассеянно согласился мэр. — Не каждый. Всего лишь второй за эту неделю, шестой за месяц… Нет, ну как тебе это нравится? — Мэр с досадой защелкнул крышку часов, сунул их в карман пальто. — На учениях мигом приезжают: и полиция в полном составе, и пожарные, и медики, и служба уборки, а нынче… Четверть часа прошло, и никаких шевелений! За что я им только деньги из городской казны выделяю, за что?
— Затор, вот и опаздывают. — Ройд посмотрел в ту сторону, куда убежали полицейские: там, далеко-далеко, красным бугром высилась махина пожарной самоходки — лестница была поднята и выдвинута, на ней, блестя касками, расположились любопытствующие пожарные. Мол, все одно ничего не горит, да и проехать невозможно — отчего ж не поглазеть с высоты на происходящее?
— Урежу им всем зарплату, — пообещал мэр. — Тогда и попляшут. У тебя сигареты остались?
— Да, конечно. — Ройд протянул ему пачку вместе с коробком спичек.
— Полгода не курил, держался, — сообщил мэр, с жадностью затягиваясь, — целых полгода! А теперь все, теперь пиши пропало… нервы ни к черту с эдаким кавардаком. Безголовые драконы, мать их! Ну где это видано, чтобы с неба убитые драконы то и дело падали… Ладно, пускай, раз такое началось, но почему на город? Не в лес, не в озеро, не на мусорную свалку, а конкретно на город? И даже не на окраинные кварталы, а в центр… Здесь что, на крышах написано: «Склад
безголовых драконов», а? Ума не приложу, в чем дело. И что происходит. — Мэр раздраженно швырнул окурок на брусчатку мостовой, растер его лакированной туфлей. — А вдруг провокация какая? Выборы ж скоро… Собственно, я тебя по этому поводу и пригласил. Мои сыскари ничего объяснить не могут, бестолочи, уровень не тот… им я тоже жалованье урежу.
— Кстати, о жалованье: мой гонорар, надеюсь, не урежется заодно, ненароком? А то разное бывает, — на всякий случай уточнил Ройд, хотя и был уверен в ответе.
— Разумеется, — вспомнив сумму, поморщился мэр. — Только ты, главное, найди причину, отчего и почему драконье безобразие происходит, а уж мы сами управимся как-нибудь… Честно говоря, плевать мне на ту причину! И на драконов плевать — мне главное, чтобы они больше на мой город не падали, а там хоть поиздыхают все, пропади они пропадом. Чтоб гарантированно не падали!
— Может, синдром Ланцелота? — задумчиво предположил Ройд. — Это я так, в рабочем порядке. Как у вас тут с сумасшедшими?
— Хватает, — махнул рукой мэр. — В «Тихой радости» как раз трое чокнутых драконоборцев содержатся, мы их первым делом и проверили: не сбежал ли кто? Куда там! Отдельная палата, жратвы от пуза, спи сколько хочешь… опять же лечебное вино круглосуточно, на троих и соображают. Кто ж от такой жизни сбежит-то? Да и какие они, к черту, Ланцелоты… Именно что синдром, не более.
— Понятно. — Ройд сдвинул шляпу на затылок, почесал лоб. — Ну ладно. Займусь-ка я делом, а то уборщики скоро приедут, а мне кое-что проверить надо.
— Валяй, — кивнул мэр, — жду скорых результатов, — и, не попрощавшись, направился к служебному вертокрылу, на котором они сюда прилетели: механической бабочке, разумеется, дорожные заторы были нипочем. Ройд поправил шляпу, сунул озябшие руки в карманы куртки, подождал, пока взлетит вертокрыл, и, насвистывая под нос что-то немузыкальное, пошел к мертвому дракону.
Ройд Барди, известный столичный детектив (тридцать шесть лет, холост, масса вредных привычек), был специалистом по всяческим неординарным, таинственным происшествиям. Обычными расследованиями он давно уже не занимался, прошли те времена, а вот если случалось нечто из ряда вон выходящее, такое, что ставило в тупик его коллег по цеху, тогда — всегда и непременно — обращались к Ройду. Цену он себе знал, немалой была та цена, но и работу свою Ройд выполнял на совесть: практически ни одного нераскрытого дела за последние четыре года.
Внешность у Ройда была неприметная, удачно подходила для его профессии: среднего роста, не толстый и не худой, с короткой стрижкой, всегда в черной шляпе — зимой ли, летом, — и с обязательной сигаретой в углу рта. Одежда и обувь зависели от сезона и погоды, но шляпа оставалась неизменно одной и той же; друзья иногда подшучивали над Ройдом, говоря, что он, верно, родился с ней на голове, — Ройд в ответ лишь загадочно похмыкивал, но не возражал. Может, и родился, вам-то какое дело?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
