Читаем без скачивания Наш общий друг. Том 2 - Чарльз Диккенс

— А ты действительно начинаешь поправляться, — с улыбкой сказал Мортимер.

— Нет, кроме шуток! — сказал Юджин. Осчастливив нас, МПР стал полоскать рот кларетом (им заказанным, но оплаченным мною) и приговаривать: «Сын мой, неужели ты пьешь такую бурду!» Это было равносильно — для него — отчему благословению, которое в большинстве случаев сопровождается потоком слез. Хладнокровие МПР нельзя мерить обычной человеческой меркой.

— Да, ты прав, — согласился Лайтвуд.

— Вот и все, что МПР мог исторгнуть из своего сердца по этому поводу, — продолжал Юджин, — а в дальнейшем он будет с прежней беспечностью разгуливать по свету, заломив шляпу набекрень. Итак, поскольку моя женитьба удостоилась столь торжественного признания, с семейным алтарем покончено. Далее, Мортимер, ты сотворил чудо, уладив мои денежные дела, и теперь, когда возле меня есть ангел-хранитель и опекун — моя спасительница… (ты видишь, как я еще слаб! Не могу говорить о ней без дрожи в голосе), с ее помощью мои скромные средства все-таки кое-что составят. Тут и сомневаться нечего, потому что вспомни, как я раньше пускал деньги по ветру! У меня ничего не оставалось.

— Меньше, чем ничего, Юджин. Скромное наследство, доставшееся мне от деда (как жаль, что он не бросил его в пучину морскую!), отбило у меня всякую охоту заниматься делом. То же самое произошло и с тобой.

— Сама мудрость глаголет твоими устами! — сказал Юджин. — Да, мы с тобой жили в Аркадии[37], Мортимер, но теперь возьмемся за ум. Впрочем, отложим этот разговор на несколько лет. Знаешь, что я придумал? Уехать с женой в какую-нибудь колонию и потрудиться там на адвокатском поприще.

— Я без тебя погибну, Юджин, но, может быть, это решение правильное.

— Нет! — воскликнул Юджин. — Неправильное! Никуда не годное решение!

Он проговорил это с такой горячностью — чуть ли не гневно, — что Мортимер в изумлении посмотрел на него.

— Ты думаешь, в моей бедной голове все помутилось? — весь вспыхнув, продолжал Юджин. — Ничуть не бывало! Я могу сказать о музыке своего пульса то же, что сказал Гамлет.[38] Я волнуюсь, но это здоровое волнение, Мортимер! Неужели я струшу и, стыдясь своей жены, увезу ее на край света! Где бы сейчас был твой друг, Мортимер, если б в свое время и она струсила, когда у нее было к тому гораздо больше оснований!

— Ты благородный, мужественный человек, Юджин, — сказал Лайтвуд. — И все же…

— И все же, Мортимер…

— И все же, готов ли ты поручиться, что тебя не будет уязвлять (из-за нее, только из-за нее, Юджин!) тот холодок, с которым отнесется к ней… общество?

— О! На этом слове поперхнуться нетрудно! — со смехом проговорил Юджин. — Кто под ним подразумевается — уж не наша ли очаровательная Типпинз?

— Может быть, и Типпинз, — тоже рассмеявшись, сказал Мортимер.

— Разумеется, Типпинз! — горячо воскликнул Юджин. — Сколько бы мы ни хитрили, ни лгали самим себе, Мортимер, от этого никуда не уйдешь. Но моя жена все-таки ближе моему сердцу, чем Типпинз, я обязан ей немногим больше, чем Тишганз, и горжусь ею так, как никогда не гордился Типпинз. И поэтому, Мортимер, я буду бороться до последнего вздоха, бороться в открытом поле, за нее и вместе с нею. А если я смалодушничаю, сбегу отсюда и поведу свою борьбу где-нибудь на краю света, тогда ты, Мортимер, — самый близкий мне человек после нее, с полным на то правом скажешь, что напрасно она не пнула меня ногой в ту ночь, когда я валялся, истекая кровью, напрасно не плюнула мне, негодяю, в глаза!

Внутренний огонь преобразил Юджина, и на миг он стал прежним красавцем, словно лицо у него не было изуродовано. Мортимер принял его слова как должно, и друзья до самого прихода Лиззи горячо обсуждали свои планы на будущее. Она вошла, села возле мужа и ласково коснулась ладонью его лба и рук.

— Юджин, милый, ты заставил меня уехать, но я, видно, напрасно послушалась тебя. Ты опять весь горишь. Что с тобой? Что ты тут делал?

— Ничего, — ответил Юджин. — Просто с нетерпением ждал, когда ты вернешься.

— И разговаривал с мистером Лайтвудом? — Лиззи с улыбкой повернулась к Мортимеру. — Что же тебя так взволновало? Неужели все оно же — ваше Общество?

— Ты отгадала, дорогая, — ответил Юджин со своей былой беспечностью и, смеясь, поцеловал жену. — Все оно же — наше Общество.

Это слово не выходило у Мортимера из головы всю дорогу, до самого Тэмпла, и он решил посмотреть, что же делается в Обществе, где ему давно не приходилось бывать.

Глава последняя

Глас Общества

Для того чтобы побывать в Обществе, от Мортимера Лайтвуда требуется только одно: ответить на пригласительную карточку мистера и миссис Вениринг, кои почтут за честь и так далее и тому подобное, и уведомить их, что он, Мортимер Лайтвуд, тоже почтет за честь, и так далее, и тому подобное. Вениринги продолжают без устали сдавать Обществу свои пригласительные карты, но тем, кто хочет принять участие в этой игре, следует поторопиться, ибо в Книге Несостоятельных Судеб уже записано, что на следующей неделе Вениринг лопнет. Да. Разгадав секрет, как можно жить не по средствам, и малость перебрав там, где ему, депутату неподкупных избирателей Покет-Бричеза, надлежало брать, Вениринг сложит с себя на следующей неделе депутатские полномочия, после чего законник, пользующийся доверием Британии, снова примет в дар от Покет-Бричеза не одну тысячу, а Вениринги удалятся в Кале, где будут жить на бриллианты миссис Вениринг (в которые мистер Вениринг, как и подобало любящему супругу, время от времени вкладывал солидные суммы) и рассказывать Нептуну и вообще всем, кто пожелает слушать, что до того, как Вениринг покинул парламент, палата общин состояла из Вениринга и из шестисот пятидесяти семи его самых близких друзей[39]. Примерно в то же время Общество вдруг поймет, что оно всегда презирало Вениринга, не доверяло Венирингу и, обедая у Вениринга, всякий раз испытывало сомнения, хотя, почему-то, ни с кем своими сомнениями не делилось и свято хранило их в тайне.

Но поскольку Книга Несостоятельных Судеб еще не открылась на той странице, в особняк Венирингов, как и всегда, валом валят гости — те самые, что ездят туда обедать не с хозяевами, а друг с другом. Вот леди Типпинз. Вот Подснеп Великий и миссис Подснеп. Вот Твемлоу. Вот Буфер, Бутс и Бруэр. Вот Подрядчик, заменяющий собой провидение для полумиллиона людей. Вот Директор Компании, отмахивающий ежедневно по три тысячи миль. Вот блистательный Гений, ухитрившийся нажить на акциях кругленькую сумму — ровно триста семьдесят пять тысяч фунтов, без шиллингов и пенсов.

Добавьте сюда и Мортимера Лайтвуда, который входит с томным видом, заимствованным у Юджина еще в те дни, когда он, Мортимер, увеселял Общество рассказом о человеке неизвестно откуда.

Блистающая свежими красками фея, леди Типпинз, чуть не взвизгивает при виде своего вероломного поклонника. Она манит к себе дезертира, помахивая ему веером, но дезертир, заранее решивший не подходить к ней, беседует с Подснепом о Британии. Подспеп всегда заводит беседы о Британии и отзывается о ней так, точно его наняли в личные сторожа к этой даме на предмет охраны ее британских интересов от посягательств всех других стран.

— Мы знаем, что затевает Россия, сэр, — говорит Подснеп. — Мы знаем, что нужно Франции. Мы видим, куда клонит Америка, но мы знаем также, что представляет собой Англия, и этого нам вполне достаточно.

Однако, когда все садятся за стол и Лайтвуд занимает свое обычное место напротив леди Типпинз, отделаться от нее нелегко.

— Отшельник! Робинзон Крузо! — говорит эта чаровница, обменявшись с ним поклоном. — Как там ваш необитаемый остров?

— Благодарствуйте! — отвечает Лайтвуд. — Он ни на что не жаловался.

— А как там ваши дикари? — спрашивает леди Типпинз.

— Когда я выехал из Хуан-Фернандеса[40], они начинали помаленьку приобщаться к цивилизации и поедать друг друга, что, собственно, одно и то же, — отвечает Лайтвуд.

— Изверг! — возмущается это прелестное юное существо. — Вы догадываетесь, о чем я спрашиваю, и испытываете мое терпение! Расскажите мне — немедленно! — о молодой супружеской чете. Вы же присутствовали на свадьбе!

— Дайте подумать. — Мортимер делает вид, будто вспоминает что-то. — Да, действительно присутствовал.

— Как была одета невеста? В костюме гребца?

Мортимер хмурит брови и умолкает.

— Она, наверно, положила руль сначала налево, потом направо, потом дала полный вперед, причалила, пришвартовалась, — словом, проделала все нужные эволюции, чтобы доставить самое себя на свадебную церемонию? — не унималась резвушка Типпинз.

— Это не важно. Важно то, что она украсила ее своим присутствием, — говорит Мортимер.

Кокетливо взвизгнув, леди Типпинз привлекает к себе всеобщее внимание.