Еще несколько дней Сейбота, которому было поручено наблюдение, дожидался, чтобы пошел дождь. И тогда наконец след от меченого колеса привел их к тому месту, где располагался дворец удовольствий тонга Камои.
Аракаси понимал, что потрудился не зря. Никому и в голову не придет установить какую-то связь между пьяным гулякой в таверне и другим бедняком — бродячим поденщиком, который слоняется по дорогам, понуро глядя себе под ноги, в жаркий день, когда сезон сбора урожая закончен, а новый еще не наступил. И все же Мастеру было не по себе. Он преследовал человека, окруженного завесой глубочайшей тайны, чья охрана не имела себе равных во всей Империи. История знала случаи, когда некоторые властители умирали просто из-за того, что на свою беду увидели Обехана.
Единственным исключением был Тасайо Минванаби, и взятки, которые он выплачивал в металле, неискушенному человеку могли показаться досужим вымыслом, если не знать, что Тасайо изрядно поживился на контрабанде в годы военной службы за Бездной.
В ожидании удобного момента для дальнейших действий Аракаси жевал полоску вяленого мяса, хотя аппетит у него пропал напрочь. Пища требовалась просто ради того, чтобы выжить; впрочем, было вполне возможно, что это будет последняя трапеза в его жизни.
Он подъел последние крохи своих запасов, и теперь ему оставалось лишь лежать пластом на влажной почве. Снова закрыв глаза, он сосредоточил все чувства на дыхании ночи, ловя каждый новый звук и каждое дуновение воздуха, насыщенного туманом. Любое изменение должно было застать его готовым к действию. Его счет времени требовал абсолютной собранности, но почему-то сегодня мысли так и норовили разбежаться под гнетом какого-то нового, бесформенного предчувствия, источник которого он сам не мог определить.
Эта странность весьма тревожила Мастера, но разбираться в ее причинах уже не было времени, ибо настал момент, которого он ждал. Хруст гравия под подошвами сандалий на дорожке по другую сторону стены, — десять секунд, двадцать секунд, тридцать… Аракаси устремился в ночь, словно призрак.
Одним прыжком перемахнув через стену, он помчался по саду, перепрыгивая тропинки и наступая только на плитки, которыми были выложены края цветников: гравий на дорожках каждый вечер разравнивали граблями и любой след был бы неизбежно замечен утром. За деревьями замерцал огонек. Аракаси метнулся под арку декоративного мостика. В это время года вода в ручейке стояла высоко, и ее журчание заглушило всплеск. Под центральной балкой моста едва хватало места, чтобы Аракаси мог держать голову над водой. Он застыл в неподвижности, с бешено бьющимся сердцем; на его счастье, звук течения, обегающего скалу, заглушал тяжелое дыхание Мастера. На дорожке показалась группа мужчин. Четверо были одеты в черную форму убийц, белые широкие пояса свидетельствовали о высоком ранге их носителей в преступном сообществе. Еще двое продвигались по саду держась по обе стороны от важных персон, к которым они, по-видимому, были приставлены как телохранители. В той паре, которая состояла под их защитой, один был худощав, одет в шелковый халат, расшитый узорами в виде цветка камои, и все время беспокойно озирался. Но внимание Аракаси было приковано не к нему, а к его спутнику.
Этот был плотно сложен и коренаст, но в его объемистом торсе не было ни единой унции жира. Откинутый капюшон развевающейся коричневой хламиды позволял разглядеть лицо, никогда не остававшееся открытым вне дома. Человек, которого раньше можно было принять за странствующего жреца или монаха, теперь горделиво являл миру высокий хохолок на темени и длинный ниспадающий пучок волос — признак верховного ранга. Вся остальная часть головы была обрита и украшена сложной татуировкой, на какую имел право лишь один человек — Обехан.
Над головой Аракаси, скрытого в ничтожном пространстве между сводом моста и слоем мокрой тины, заскрипели доски под ногами идущих. Аракаси усмехнулся во тьме: теперь он знал, что его труды не пропали даром. Правитель Братства Камои уже сейчас находился от него на расстоянии, с которого можно было нанести смертельный удар.
Но время удара еще не наступило. Охранники, прикрывающие фланги, неукоснительно проверяли кусты с обеих сторон дорожки. Необычно высокая вода оставляла под мостом слишком малый просвет, и человек среднего роста не мог бы там спрятаться, не загородив при этом собою поток. Заурядный злоумышленник не сумел бы туда вклиниться, зацепившись локтями за боковые балки, как это сделал Мастер. Мышцы сводило от напряжения, но Аракаси не поддался боли. Сейчас в усадьбе насчитывалось двадцать четыре убийцы. Мастер напомнил себе, что ликовать пока рано. Даже случайный отблеск света на зубах может его выдать. И не имело значения точное количество убийц — восемнадцать или двадцать четыре. Он сунул голову в пасть харулта — самого опасного зверя на Келеване — и знал, чем рискует.
Главари общины Камои перешли через мост и удалились по направлению к охраняемому флигелю, намереваясь, по всей видимости, провести вечерок с удовольствием. Мастеру тайного знания предстояла еще целая ночь ожидания. За час до восхода солнца он попытается забраться в усадебный дом. Ибо, по его разумению, существовал лишь один способ проникнуть в это гнездо убийц. Но после этого, хмуро признался он самому себе, у него не останется ни одного способа унести оттуда ноги.
***
Когда ночной мрак начал наконец редеть, Аракаси дрожал от усталости. Лежа теперь наполовину в воде, он благодарил Чококана, Доброго бога, за то, что присутствие Обехана не привело к изменениям в порядке прохождения патрулей. Сейчас он должен был совершить самый отчаянный поступок своей жизни: войти в дом Обехана. Следующий патруль прошел по расписанию.
Аракаси осторожно выглянул из-под моста. Когда стражник исчез за поворотом дорожки, Мастер бесшумно выбрался из своего убежища. Обильная роса скроет капли воды, стекающей с его мокрой одежды. Приходилось обдумывать каждое движение: Мастер понимал, что должен все время держаться на равном расстоянии от двух дозорных, готовых убить каждого, кто попадется под руку. Если один из них, идущий впереди, остановится, чтобы почесаться, или второй, следующий за ним, зашагает чуть быстрее обычного, Аракаси может умереть, не успев даже узнать, что его обнаружили. Редко возникают такие ситуации, при которых требуется столь точный контроль. Делая все от него зависящее, лишь бы не нарушать тишину, стараясь касаться земли только коленями и пальцами рук и ног, он продвигался вперед. Запас его сил, и без того порастраченных за предыдущие дни, с каждой минутой иссякал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
