Елена вздохнула. Хотелось открыть глаза, но сил на это совсем не было. Успокоение приносил лишь холод, который растекался по спине.
Мысли шевелились вяло. Она вспомнила последнее, что было перед тем, как мир погрузился во тьму. Они сражались. Она видела, как магия Медведя уничтожает противников одного за другим. Как те падают на землю, скованные бессердечным ужасающим льдом.
Лена была поражена и одновременно восхищена такой смертоносной способностью. Она помнила свои мысли в тот момент: нужно будет потом показать Мише, что она ни в чем его не винит.
А потом спину обожгло. Она даже не сразу поняла, что это боль. Было горячо. Хотелось отпрыгнуть, чтобы избежать этого жара, но тело совсем не слушалось.
А еще она вспомнила грязную, воняющую чем-то неприятным руку, зажимающую ей рот. Рука была большой, но вряд ли принадлежала мужчине.
И тогда Елена Николаевна вспомнила, что среди врагов был некто, кто явно желал ей смерти. Буба.
Хотелось посмеяться над своей глупостью. Не следовало отводить взгляд от этой женщины. Та ведь еще в самом начале, в пещере, пыталась убить ее.
Мысли становились вялыми. Силы постепенно таяли. Лена пыталась бороться, но понимала, что вряд ли сможет и дальше бодрствовать. Она лишь надеялась, что просто уснет, а не окажется снова в том приятном мареве. У нее имелись сомнения, что в этот раз ей удастся покинуть то место.
Последним, что она ощутила, было легкое прикосновение к волосам.
Миша, поняла она, а потом все-таки сдалась и уснула.
***
Медведь первый раз в жизни ощутил сильнейшее желание убивать. Проследив за спиной торопливо удаляющегося шамана, который явно осознал, что выбрал не те слова для описания состояния Лены, он прикрыл глаза и выдохнул.
Нельзя убивать. Шаман был полезен. Никто из них не знал, как ухаживать за ранеными.
Убедив сам себя, он отвел взгляд от старика, который занимался боком Боста, и посмотрел на лежащую без сознания жену.
Медведь корил себя за то, что не уследил, и даже не пробовал найти оправдания. Он виноват. Слишком долго возился, слишком милосердным был. А ведь он подумывал оставить ту женщину в живых, избежать лишнего убийства.
Вспомнив о той, кто едва не стал причиной трагедии, Медведь сузил глаза и встал. Не хотелось покидать жену, но он должен был убедиться, что угроза устранена.
Подозвав одну из женщин, он указал на Лену.
– Следить, – произнес он. – Не трогать. Звать, если проснется.
Женщина испуганно закивала. Она уже успела наслушаться от мужчин, как именно погибли их противники. Только представив, что стоящий перед ней человек способен заморозить одной силой желания, она хотела убежать так далеко, как только возможно. Страшно. Не было сомнений: внутри Медведя живет великий дух холода. Люди на подобное не способны!
Удостоверившись, что женщина поняла инструкции, Медведь нехотя направился к выходу. Никто не стал его останавливать.
Около входа в пещеру он нашел Войса. Услышав приближение Медведя, волк поднял голову и в ожидании посмотрел на него.
– Жива, – заверил его Медведь.
Волк, словно поняв сказанное, тихо заскулил, пару раз махнув хвостом.
Мех вокруг его пасти был испачкан кровью. Судя по всему, Войса в этот момент волновала жизнь его хозяйки и друга, а не чистота шкуры.
Медведь ничего больше не сказал. Обойдя обоих волков (Грея сидела рядом с партнером, явно пытаясь утешить его), он устремился к месту, где оставил ту женщину.
Медведь хорошо помнил, как отбросил ее от Лены. А потом был звук, похожий на удар тела обо что-то твердое.
Она была там. Лежала около скалы сломанной куклой.
Медведь отвел взгляд от пятна крови на камнях. Присев, прикоснулся к телу и сразу понял, что оно принадлежит мертвецу.
После короткого изучения он пришел к выводу, что убил женщину. Та слишком сильно ударилась о скалы. Ее череп просто лопнул. Возможно, были и другие повреждения, но Медведь не стал их выискивать. Какая разница, главное, что удар стал для нее фатальным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Медведь выдохнул. Он, наверное, должен был расстраиваться из-за смерти женщины, но ощущал лишь облегчение. Дело сделано, и не нужно было сейчас думать, как поступить.
Поднявшись, он окинул взглядом местность. Следовало убрать тела. Не хотелось, чтобы Лена после пробуждения сталкивалась с настолько неприглядным зрелищем.
Олени, напуганные дракой, предпочли скрыться в лесу, благо, что купол накрывал большую область и им не пришлось выходить за его пределы.
Купол успокаивал Медведя. Пусть он и был невидимым, но в воздухе витала магия Лены. А раз так, значит, с его женой все будет хорошо.
Несмотря на всю свою уверенность, мысли Медведя крутились только вокруг Лены. Хотелось быть с ней рядом. Поэтому он просто стоял и бессмысленным взглядом смотрел на мертвецов, не понимая, что с ними делать.
– Иди, – произнес оказавшийся рядом Бост. – Мы уберем, – заверил соплеменник.
Медведь повернулся и сразу натолкнулся взглядом на мужчин. Их раны оказались несерьезными, поэтому шаман отпустил всех, разрешив работать.
Благодарно кивнув, Медведь поспешил назад в пещеру.
Стоило ему скрыться из виду, как мужчины переглянулись между собой. Каждый из них в этот момент решал, что делать дальше. И переживания эти касались не ближайшего будущего (тут все понятно – необходимо убрать тела), а более отдаленного.
Возвращаться ли им с семьями в старую пещеру?
Там все было привычно и понятно. В последнее время все они, став основными добытчиками мяса, получили больше уважения и почета от остальных, чем за всю свою прошлую жизнь.
Это очень льстило самолюбию, однако они помнили, чем закончилось подобное восхваление для Медведя. Как только он перестал приносить пользу племени и отказался охотиться для всех, так люди ополчились против него, смешав с грязью само имя Медведя.
Никому не хотелось оказаться на его месте. А ведь любой из охотников мог быть ранен на охоте. И что тогда? Все отвернутся в тот самый момент, как человек перестанет приносить племени пользу?
Это удручало.
Конечно, не все из них это понимали, но инстинктивно чувствовали, что не все так радужно в племени, как хотелось бы.
Тогда что делать?
Остаться здесь? Но позволит ли Медведь? Да и хочется ли им самим быть рядом с человеком, который явно находится под властью какого-то сильного духа?
Подобная мощь пугала.
Но никто не отрицал, что пещера Медведя им понравилась. Тут было уютно, тепло, сытно и хорошо. Никогда прежде за всю свою жизнь им не было настолько комфортно.
Многие вещи были незнакомы и казались излишними поначалу, но чем дальше, тем больше люди убеждались, что эти нововведения были необходимы для более удобной жизни.
Конечно, не все они хотели принимать нечто новое и сложное так просто, но большинство не видело проблемы в том, чтобы, например, есть не руками, а ложкой.
Был и другой вариант: найти еще одну пещеру и поселиться там отдельно и от прежнего племени, и от Медведя.
Этот вариант многим не нравился в силу трудности. Для начала потребуется найти пещеру, а люди знали, что поблизости больше нет места, удобного для проживания. Еще их предки обошли всю местность, поэтому не стоило даже пытаться.
Выходило, что идти придется далеко, а это очень опасно. Не было и речи о том, чтобы выйти зимой. Если мужчины и женщины еще как-то могли бы выдержать, то дети, склонные заболевать очень легко и быстро, вряд ли перенесут такой поход.
Перетаскивая тела подальше от пещеры, мужчины хмурились, размышляя над своим будущим. Собрав убитых в кучу, люди устроились в отдалении, решив обсудить произошедшее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Сначала были лишь восклицания. Каждый невольно принялся делиться пережитым. Когда эмоции немного схлынули, все замолчали, хмуро переглядываясь.
В конечном итоге взгляд остальных остановился на Босте. Было понятно, что они передают право решения ему.
