Он обнял ее и сказал:
— Я должен.
— То же самое я уже слышала от него и при весьма схожих обстоятельствах. У меня такое ощущение, будто я вдруг начала перечитывать старую книгу.
— В таком случае, я надеюсь, что в этом издании будет несколько более счастливый конец. Прошу тебя, не делай мою участь более печальной и суровой, чем она уже есть.
— Это всегда в моих силах, — сказала она, улыбнувшись, — если, конечно, мы будем вместе. Но если твоя попытка окажется удачной, ты заберешь меня с собой?
Странный свет, проникавший в окна за его спиной, позволил ему вглядеться в ее лицо, и он, как и его предок веком раньше, ответил «Да».
Потом они встали, поправили одежду, и Семирама отправила Лишу за оружием. Они выпили по бокалу вина, и ее мысли снова вернулись к Джелераку.
— Он свалился, — сказала она, — с очень большой высоты. Я не прошу тебя простить то, что прощению не подлежит, но помни, что он не всегда был таким, как сейчас. Было время, когда он и Селар даже дружили.
— Было такое время?
— Потом они поссорились. Из-за чего, я так никогда и не узнала. Но все же когда-то они были друзьями.
Прислонившийся к спинке кровати Дилвиш глядел в свой бокал.
— Возникает странная мысль, — сказал он.
— Что такое?
— В тот раз, когда мы с ним повстречались, он мог просто устранить меня, прикончить на месте, заворожить, чтобы я погрузился в сон, отвести от меня мои мысли, чтобы я утратил представление о самом его существовании. Интересно… Может быть, его особенная жестокость ко мне была вызвана именно моим сходством с Селаром?
Она покачала головой.
— Кто знает? Я сомневаюсь в том, что даже он сам в полной мере осознает причины всех своих поступков.
Отпив немного вина, она подержала его во рту.
— А ты? — спросила она, сделав глоток.
Дилвиш улыбнулся.
— А разве я исключение? Мне известно достаточно для того, чтобы мои действия казались мне оправданными. Абсолютное знание я оставляю Богам.
— Очень великодушно с твоей стороны, — сказала она.
Раздался тихий стук в дверь.
— Да? — крикнула она.
— Это я. Лиша.
— Входи.
Вошла служанка, несущая что-то завернутое в зеленую шаль.
— Нашла?
— Несколько штук. В одной комнате наверху, которую мне как-то показывали.
Она развернула шаль, в которой было спрятано три меча.
Дилвиш допил вино и поставил бокал. Потом приблизился и стал по очереди пробовать их в руке.
— Этот годится только для парадов.
Он отложил его в сторону.
— А вот это неплохое оружие, но другой меч немного потяжелее и у него получше острие. Но тот лучше заточен…
Он повертел ими, попробовал, как они входят в ножны и остановил свой выбор на втором. Потом повернулся и обнял Семираму.
— Жди меня, — сказал он. — И готовь свои вещи, чтобы нам не пришлось задерживаться. Кто знает, чем все это кончится?
Он поцеловал ее и пошел к двери.
— До свидания, — сказала она.
Когда он шел по коридору, странное чувство овладело им. Раньше здесь раздавались шорохи и поскрипывания, теперь же ничего не было слышно. Воцарилась необычайная тишина, полная напряженного ожидания, гудящая в ушах, как это бывает между двумя ударами громоподобного колокола. Ощущение неотвратимости надвигающейся угрозы поразило его подобно электрическому заряду, вызвав в нем панический страх, и он, не отдавая себе в этом отчета, начал бороться с ним, выхватив меч до половины и сжимая его рукоятку побелевшими пальцами.
* * *
Барэн в седьмой раз пробормотал богохульное проклятие и опустился на пол среди своих колдовских принадлежностей. Слезы изнеможения хлынули из его глаз и потекли по щекам, пропадая в усах.
Неужели сегодня он не может ничего сделать, как надо? Семь раз он уже вызывал духов стихий, заряжал и посылал в Зеркало Джелерака. И почти сразу же все они исчезали. Кто-то держал Зеркало открытым. Быть может, сам Джелерак готовился к возвращению? А вдруг он сейчас появится в Зеркале, выйдет из его рамы и уставится на него немигающим взглядом своих древних глаз, читая все тайны его души так, словно они написаны у него на лбу?
Барэн всхлипнул. Это так несправедливо, пасть жертвой чьего-то предательства, когда собственное вот-вот должно было привести к успеху. А теперь, в любую секунду…
Но Джелерак за стеклом все-таки не появился. И значит мир еще не рухнул. И быть может, какая-то иная сила была ответственна за уничтожение его духов.
Но какая же, в таком случае?
Он потряс головой, избавляясь от посторонних мыслей и заставляя себя думать. Если это не Джелерак, то, значит, кто-то другой. Но кто же?
Конечно, чародей. И могущественный. Решивший, что пришло время заявиться сюда и взять все в свои руки…
Но лишь его собственное лицо глядело на него из зеркала. Чего же тогда дожидается этот другой?
Странно. Досадно. Но если это какой-нибудь незнакомец, то неужели нельзя будет с ним договориться, подумалось ему. Ведь он же очень много знает про Замок. И сам он превосходный чародей… Так почему же ничего не происходит?
Он протер глаза. С трудом поднялся на ноги. Сегодня был очень скверный день.
Потом он подошел к маленькому окну и выглянул. Прошло несколько секунд, прежде чем он осознал, что что-то было не так, и еще несколько мгновений потребовалось ему, чтобы понять, в чем дело.
Очарованная земля снова перестала изменяться. От нее валил дым, но она застыла, и над ней по-прежнему светила луна. Когда же это случилось? Должно быть, не очень давно…
Это означало, что в сознании Туалуа наступило очередное временное затишье. Вполне возможно, что именно сейчас нужно было приступать к решительным действиям, к захвату власти. Он должен спуститься вниз, схватить эту сучку, считающую себя королевой, притащить ее к Яме, пока кто-нибудь не появился из Зеркала, чтобы опередить его. Торопливо пересекая комнату, он бросил взгляд на начертанный им узор сдерживающих чар.
Когда он подошел к двери, его внезапно охватило оцепенение и закружилась голова, да так, что он едва не потерял равновесие. Нет! Не сейчас! Нет!
Он распахнул дверь и бросился к лестнице, уже понимая, что на этот раз происходит действительно нечто необычайное. К нему не только вернулись все его страхи, но возникло предчувствие надвигающейся угрозы, против которой были бессильны все его чары и заклинания. Казалось, что весь Замок словно затаил дыхание в ожидании неотвратимо надвигающегося грандиозного события, которое вот-вот должно было произойти. Видимо, это зловещее предчувствие каким-то образом передалось даже великому Туалуа, заставив его успокоиться хотя бы на время. Казалось…
