Бедная княжна не знала этих амбициозных прожектов. Она видела только знаменитого царедворца, молодого, пригожего лицом, изысканного в манерах; она принимала его ухаживания крайне сдержанно, словно не была дочерью своей матери, и разнесся слух, что Карл Радзивилл, царедворец из Вильны, женится на княжне Таракановой, побочной дочери Елизаветы. Вскоре он донесся до русского двора. Заставил содрогнуться Екатерину, ибо она поняла планы принца Карла Радзивилла.
Екатерина добросовестно сокрушала все, что мешало, но барьеры снова появлялись на ее пути. Только она позволила удавить Петра III, только позволила убить юного Ивана, и вот в Италии рок уготовил ей соперницу, о которой она никогда не помышляла! Да будь еще это в России, в Ропше или Шлиссельбурге, там, куда может дотянуться ее рука; но в Италии, во Флоренции, в землях великого герцога? Она положилась на своих добрых друзей Орловых. Те никогда не останавливались ни перед чем.
Екатерина будто обмолвится о своем намерении сделать Станислава Понятовского королем Польши; весть о таком замысле должна привлечь Радзивилла в Варшаву и на время лишить его защиты прекрасную княжну. Орлов же поступил бы так: отправился бы с тремя кораблями в Италию. Официально цель его путешествия сводилась бы к приобретению картин, скульптур, драгоценных украшений и возвращению домой артистов. Тайная цель в нужное время скажет сама за себя.
Орлов выехал; его корабль был нагружен золотом. Плавание завершилось благополучно; без приключений он обогнул мыс Финистер, прошел Гасконский залив, пролив Гибралтар и вот бросил якорь в порту Ливорно. Бог смотрел в другую сторону.
Было это в июле; все щеголи из дворян и престижные женщины Тосканы собрались в Ливорно дышать бризами Средиземного моря и купаться в его волнах. Приезд Алексея Орлова, то есть основного участника революции 1762 года и брата главного любовника Екатерины, надо думать, пробудил общее любопытство. Это имя было очень запятнано кровью Ропши; как раз Алексей вступил с Петром III в печальной памяти пьяный спор, что обернулся для бедного императора такой трагедией; и потом преступление, когда цели его вполне достигнуты, почти перестает быть преступлением. Если бог позволил, то почему же людям не простить друг друга? Да и художники вам скажут, что красное пятнышко на пейзаже выглядит восхитительно. Есть такое красное пятнышко на пейзаже Алексея Орлова, вот и все.
Итак, он был празднично принят и нежно обласкан. Был он красив, высок, молод, силен. Как Портос, скручивал железные полосы; как Август Саксонский, пальцами гнул монеты; как Букингем, полными пригоршнями разбрасывал золото. Пользовался наивысшим успехом у флорентийских дам. Но не перед флорентийскими дамами угодничал Алексей, а перед прекрасной соотечественницей ― княжной Таракановой; взгляды, внимание, предупредительность, хлопоты предназначались ей одной. Орлов попросил встретиться с ней, она согласилась, но, вместо того, чтобы сказать ей о любви, он заговорил о политике. Открыл бедной княжне такое, о чем сама она и не подозревала. Он рассказал ей о ее рождении, которое, при всей его незаконности, в глазах настоящих русских людей могло весить больше, чем брак Екатерины с Петром III, к тому же прекращенный таким преступным путем. Кто такая Екатерина, в конечном счете? Принцесса Анхальт-Цербстская, то есть немка, в жилах которой нет ни капли крови Романовых. Конечно, есть еще юный Павел I, но неизвестно, как к нему относиться, или, вернее, что и подумать о его появлении на свет. Вероятно, отцовство Салтыкова, но тогда, как и она, он ― внебрачный и незаконнорожденный.
И сама Елизавета, разве она не была внебрачным и незаконнорожденным ребенком? В таком случае, остается встретить достаточно сильную руку, которая вас возведет на трон. А в этом отношении известна сила руки Алексея Орлова. Для нее очаровательная княжна Тараканова ― не тяжелее пушинки. И глаза Орлова, рассуждавшего о политике, излучали такую нежность, что становилось предельно ясно в том, что говорилось княжне Таракановой, ― он не отделял себя от нее. Бедная княжна не страдала честолюбием, но была кокеткой.
В багаже Орлова находилась императорская корона. Каким образом корона, место которой в сокровищнице Москвы, оказалась среди вещей Алексея Орлова? Это трудно решаемая задача. Но от момента, когда она попала к нему, вопрос, каким образом, уже терял свое значение.
Играючи, он примерил ее к голове княжны Таракановой, и корона оказалась в самый раз, как если бы была изготовлена специально для нее. И княжна представила себе, как будет выглядеть в полном наряде императрицы.
Она много говорила о своих обязательствах перед князем Радзивиллом. Но какие у него перспективы? Нужно сначала, чтобы его избрали королем Польши; затем нужно справиться с русскими и при этом добиться довольно внушительной победы, чтобы открыть врата Москвы. В конце концов, требовалось тройное чудо, а время, когда бог творил чудеса, для Польши прошло.
Княжна, которая вначале слушала Орлова с недоверчивой улыбкой, стала слушать его со вниманием, свойственным мечтательному уму. Потом искуситель, а это был он, оставил ей императорскую корону ― реалию, сверкающую днем, и мечту, пленяющую ночью.
И все это происходило среди балов, праздников, солнца, сказочной роскоши, шедевров искусства и на лоне чудной природы. Орлов сделался героем всех увеселений. На него глядели все прекрасные черные глаза итальянок, одни с любопытством, другие с любовью, третьи ― со страстью. Но единственными ценимыми им были взгляды красавицы княжны. Вскоре узнали, что Орлов, признательный за оказанный ему прием, решил устроить или, точнее, отдарить гостеприимных хозяев праздником в ответ на все то, что он здесь получил. Вслух говорили, что праздник посвящается дамам Ливорно и Флоренции, а потихоньку, что королевой на нем будет русская красавица. И в самом деле, на борту адмиральского фрегата развернулись интенсивные приготовления.
Наконец, о празднике объявили официально. Орлов приглашал с такой любезностью, что никому не пришло в голову отказаться. С нетерпением ожидали назначенного дня. В тот день фрегат, что из-за сильного водного течения был поставлен на якорь на внешнем рейде, сиял огнями. Говорили, что он походил на волшебную галеру Клеопатры. Все лодочники Ливорно, празднично разодетые, ждали приглашенных в порту, в лодках, украшенных цветами. В девять часов пушечный выстрел с фрегата возвестил, что на корабле ждут гостей. И гости не заставили себя упрашивать. По сигналу целая флотилия бриллиантов, кружев и платьев из газа стронулась с места и покрыла поверхность моря. Впереди всех на баркасе фрегата, скользящем под пурпурными парусами, была прекрасная княжна, которая возлежала на персидском ковре. Орлов ждал ее у трапа своего фрегата.
