— Нет, Дениза, нет; вы правы: мы не должны расставаться, по крайней мере до тех пор, пока я найду для вас убежище, известное мне одному и где я могу найти вас, когда обязанности, принятые мною, когда я вступил в это предприятие, которое я теперь проклинаю, будут кончены.
— Благодарю, друг мой, — сказала Дениза, — если вы будете оберегать меня, я не стану бояться.
Воротились к Пасро, окруженному тремя караульными на том месте, где оставили его, под аркой моста. Негодяй провел в сильном беспокойстве все время, пока продолжалось отсутствие Поанти. В это отсутствие решался для него вопрос о жизни и смерти. Он сказал правду, но эта правда могла показаться ложью Поанти; если отъезд Денизы из Шатлэ произойдет несколькими минутами ранее и Поанти не поспеет вовремя, чтобы увидеть карету, которая увезет Денизу, или просто прихоть кардинала заставит его дать противное приказание, тогда молодой человек, обманувшись в своей надежде, не пощадит его. Поэтому Пасро вскрикнул от радости, когда приметил Поанти, несущего на руках женщину, которая могла быть не кто иная, как Дениза. Ни Поанти, ни Дениза не взглянули на него. Поанти велел сложить в кучу все плащи своих подчиненных и положил молодую девушку на эту импровизированную постель. Сделав это, он подошел к Пасро.
— Ты меня не обманул, и я сдержу свое слово, — сказал он, — ты не умрешь от моей руки.
— Ах, благодарю! — вскричал Пасро со вздохом облегчения.
— Подожди. Ты не умрешь, но так как, оставшись на свободе, ты прежде всего постараешься отмстить и напустить на наши следы агентов кардинала, я сделаю для тебя невозможным исполнение этого намерения.
— Что хотите вы сделать? — вскричал Пасро, которого охватил страх.
— Ты услышишь.
В тридцати шагах от моста был большой плот для прачек, соединявшийся с берегом грубым деревянным мостиком. Между плотом и берегом стояло множество маленьких рыбачьих лодочек.
— Отцепи одну из этих маленьких лодочек, — сказал Поанти одному из своих подчиненных, — и приведи ее сюда.
Пасро не знал цели этого приказания, но, услышав его, угадал инстинктивно.
— Для чего вам эта лодка? — спросил он.
— Ты увидишь. Возьмите этого негодяя, — сказал Поанти, когда его приказание о лодке было исполнено, — свяжите его крепко по рукам и по ногам, засуньте ему в рот кляп, так чтобы он не мог ни вскрикнуть, ни сделать движения, и положите его в эту лодку.
Пасро наконец понял. Испуг придал ему необыкновенные силы. Он бросился очертя голову в середину своих врагов. Но их было слишком много. В одну минуту его сбили с ног, связали и спустили в лодку. Увлекаемая течением, она скоро исчезла в темноте.
XII
Идиллия в духе Феокрита и Вергилия. Путешествие Пасро, благополучно окончившееся
На рассвете маленькая группа людей сошла с большой дороги в лесок, находившийся в ста шагах от маленького городка Сен-Дени. Группа эта представляла довольно странный вид. Она состояла из десяти человек, которые продвигались осторожно, как армия в неприятельской стране. Впереди шли двое нищих, очевидно игравших роль лазутчиков. Потом четверо несли носилки из древесных ветвей. На этих носилках лежала фигура, которую с первого взгляда можно было принять за раненого мужчину, потому что она вся была покрыта плащом и со шляпой на голове. Пятый шел возле носилок. Он время от времени поправлял плащ или шляпу на лежащем. В тридцати шагах позади этой последней группы шли еще трое нищих. Бесполезно говорить, что раненый был не кто иной, как Дениза, покрытая плащом Поанти.
Приближаясь к Сен-Дени, Поанти ввел своих подчиненных в лесок, где он мог спрятать их на некоторое время. Осторожный, как люди истинно храбрые, он решился прежде один увидаться с трактирщиком, которого рекомендовал ему д’Арвиль. Он без труда отыскал гостиницу «Серебряный Голубь» и с первых слов трактирщика понял, что д’Арвиль не преувеличил ничего. Человек этот, звавшийся Бувало, был, как отец Денизы, слуга лотарингского дома, преданный своим бывшим господам. Он отдал весь свой дом в распоряжение Поанти и его друзей. Молодому человеку оставалось только вернуться к своим товарищам и Денизе.
Через несколько минут весь отряд вступил в гостиницу. Но тут случилось одно обстоятельство, которое чуть было не стало гибельным. Едва носилки, на которых лежала Дениза, внесли в дверь, как почтовая карета, запряженная четверней, прискакала во весь опор и остановилась у дверей гостиницы. Толстое лицо аббата высунулось в дверцу, и послышался бранчливый голос:
— К черту все кабаки и гостиницы этого проклятого города! Невозможно найти стакана вина до восхода солнца, все эти негодяи спят! Вот наконец хоть один открыл свою лавку.
Дениза задрожала при звуке этого голоса. Она наклонилась с носилок и шепнула на ухо Поанти:
— Это аббат де Боаробер.
— Эй, черт, трактирщик! — закричал Боаробер. — Принеси мне сейчас бутылку молочка Генриха IV — или, нет, помоги мне выйти; я разомну свои ноги перед твоим огнем.
Трактирщик всегда остается трактирщиком, даже когда служит лотарингскому дому. При виде нового посетителя трактирщик бросился прежде, чем Поанти успел его удержать. Он подал Боароберу руку и провел его в залу. В ту же минуту Денизу внесли в другую дверь. Боаробер, однако, приметил носилки.
— Это что такое? — спросил он трактирщика.
— Раненый, — отвечал тот.
— Раненая, хотите вы сказать, — сказал Боаробер, который под шляпой очень хорошо приметил женскую косу.
Но трактирщик остерегался.
— Я хочу сказать то, что говорю, — сказал он сухим тоном.
— Хорошо, хорошо! — сказал Боаробер. — Не сердитесь, я видел, что видел; но мне некогда разузнавать секреты других. Положим, что эта женщина мужчина, и не будем больше об этом говорить.
— Прекрасно сказано! — сказал трактирщик.
— Если твое вино хорошо, мы останемся друзьями, и я буду останавливаться у тебя каждый раз, как поеду мимо твоей двери.
— Попробуйте.
Боаробер выпил одну бутылку, чтобы попробовать вино, выпил другую, чтобы оценить его, и третью, чтобы сохранить о нем воспоминание, как сказал он. Потом сел в карету и ускакал во весь галоп. Встревоженный Поанти пришел к трактирщику, когда уехал Боаробер.
— Вы знаете этого аббата? — спросил он.
— Нет.
— Это правая рука, советник, друг кардинала.
— Когда так, я позволю себе подать вам совет.
— Какой?
— Если вы имеете причины желать, чтобы кардинал не знал, что молодая женщина, принесенная вами, здесь, вам не следует оставлять ее здесь. Аббат догадался, что это женщина, и, несмотря на мои слова, он не был обманут.
