Пантеры остановились, и Фогель опустил забрало. Он шагнул вперед и воткнул свой широкий меч в спину Ольрику. Ольрик взвыл, на губах его запузырилась кровь, он начал падать и выпустил из рук свой край дивана. От удара о мраморный пол бретонский вельможа скатился с импровизированных носилок в сторону.
Фогель выдернул меч, сорвав спинную пластину доспехов мертвого Волка. Ольрик упал в лужу собственной крови, ударившись лицом о холодный камень. Пантеры во главе с Фогелем двинулись на Драккена.
Молодой Волк почувствовал запах болезни, только на этот раз он был гуще и острее. Прокисшее молоко. Запах безумия и магии мертвых.
Фогель бросился на него, но Драккен был начеку. Он поднырнул под боковым взмахом меча и остановил его обратное движение закованной в броню рукой. Одновременно он выхватил кинжал и вогнал его в шею Фогелю, пронизав кольчужный ошейник и перерубив позвоночник безумца. Из многочисленных щелей и сочленений сияющего шлема Пантеры хлынула кровь. Фогель упал, не дав Драккену времени вынуть кинжал из смертельной раны.
Теперь Драккен был безоружен, а его пятеро противников приближались, хищно ощетинившись мечами.
Стены содрогнулись, когда с металлическим лязгом в тыл Пантерам ударили Моргенштерн и Аншпах. Аншпах немедленно уложил одного Рыцаря-Пантеру на пол, раскроив ему шлем и череп. Моргенштерн ударом снес голову с другого рыцаря так же легко, как если бы это была репа, лежащая на перевернутом ведре. Голова в шлеме ударилась о потолок, упала вниз и покатилась прочь.
Трое оставшихся развернулись лицом к внезапной атаке. Драккен услышал, как Моргенштерн и Аншпах издали боевой клич Волков и начали сопровождать свои удары освященными временем словами "Молоты Ульрика! Молоты Ульрика!"
Драккен подобрал меч павшего Фогеля и бросился в драку, размахивая незнакомым оружием как молотом. Прямо перед ним возник Пантера, рассекающий воздух своим клинком с очевидным мастерством.
Драккен парировал первый удар так, как если бы клинок меча был рукоятью молота. Искры полетели от столкновения стали. Драккен взмахнул мечом над головой, обхватив эфес двумя руками, и с силой вогнал его в плечо зазевавшегося противника, разрубив того до живота. Остро отточенный меч разрезал доспехи графского телохранителя, пройдя сквозь сталь словно горячий нож сквозь масло.
Моргенштерн всей своей массой впечатал Пантеру в стену зала и, не дав ему опомниться, забил его до смерти тремя ударами вращающегося молота. Аншпах расколол шлем последнего врага. Они встали спина к спине над поверженными Пантерами и умирающим послом, когда увидели, что еще дюжина Пантер несется на них с разных сторон зала.
Град поутих. Над городом нависла подавляющая тишина. Звезды в холодном небе сверкали розовым светом, словно налились кровью. В отдалении гремел гром, будто проскакавший над городом конный отряд разворачивал своих скакунов для следующей атаки. Ворота дворца были закрыты.
- Открывай! - крикнул Ганс с высоты пляшущего под ним жеребца. Священник прильнул к спине Волка, стараясь удержаться на коне.
- Дворец закрыт! - прокричал в ответ из-за прутьев решетки Пантера. - Объявлена тревога, и вход закрыт для всех!
Успокаивая своего коня, Ганс посмотрел в сторону дворца. Он увидел пляшущие в окнах отсветы ламп, услышал крики, вопли и колокола.
- Впустите нас! - громовым голосом потребовал он
- Возвращайся, откуда пришел! - отозвался страж.
Грубер объехал Ганса и двинулся к воротам, вращая молот. С поразительной точностью он одним ударом снес замок, который удерживал ворота запертыми, поднял своего коня на дыбы, и тот ударом передних копыт убрал преграду с пути Волков.
Шесть коней вихрем промчались по главной дороге, и Пантеры не успели остановить их. Да и не могли. Людей Храма Ульрика на полном скаку не остановить никому, кроме самой смерти. Пантеры с тем же успехом могли бы пробовать остановить бурю, поймать ветер, приручить молнию.
У входа во дворец люди Ганса спрыгнули с коней, отпустив их на волю. С Грубером и жрецом Смерти во главе они ворвались в главный зал и вынуждены были отойти, чтобы выпустить наружу обезумевшую толпу прислуги, музыкантов, пажей. Каспен схватил за шиворот бедолагу-лютниста, который зажмурился и прижал инструмент к животу.
- Это безумие, безумие! Они всех убивают! - верещал он, пытаясь вывернуться из одежды и сбежать в ночь.
- Беги! - выругался Каспен, отшвыривая музыканта к двери. Шесть рыцарей и священник пошли через огромное пространство зала. По всему зданию слышались панические вопли и заходящиеся тревожные колокола.
- Мы опоздали, - сказал Ганс.
- Мы не можем опоздать, - отрезал жрец. - Сюда.
- Куда мы идем?
- В гостевые палаты.
- А откуда ты знаешь, где это?
- Я исследовал этот вопрос, - улыбнулся отец Дитер. Это была самая ледяная улыбка, которую Гансу когда-либо доводилось видеть.
Зажатые в углу, отпугивая взмахами молотов любого, кто пытался приблизиться, три Белых Волка-Храмовника стояли рядом, плечо к плечу. Моргенштерн, Аншпах, Драккен. Два молота, один меч против двух десятков ополоумевших Пантер, загнавших их в тупик. Четыре рыцаря уже лежали мертвыми или умирали. Это было все, что защищавшиеся Волки могли сделать.
Из-за рядов противника Драккен увидел, как к ним подходят фон Фольк и еще дюжина Пантер. "Вот и все, - подумал он. - Вот что значит "решающий численный перевес"…
Фон Фольк зарубил одного противника, потом второго. Его люди отчаянно врубились в спины безумцев, обложивших трех Волков.
Тот первый удар не знал себе равных в истории. Впервые один из священных рядов рыцарей-Пантер убил своего товарища. Но он не остался последним. Драккен отдавал себе отчет в невероятности того, чему он стал свидетелем. Пантеры убивали Пантер. Он подумал об Эйнхольте. "Убил ли когда-либо Волк другого Волка?"
Он подумал об Арике, но мысль причинила столько боли, что он не смог ее удержать в голове, поднял меч и рванулся на врага. Моргенштерн подхватил его клич, он и Аншпах не отстали от Драккена и на полшага. Безумцы-Пантеры попали меж двух огней.
Через три бесконечно долгие минуты гнева и отчаяния все было кончено. Двадцать пять благородных Пантер лежали убитыми и ранеными на залитом кровью мраморном полу. Фон Фольк выронил меч, трясущимися руками стянул с головы шлем и в ужасе упал на колени в кровь своих погибших собратьев. Его живые подчиненные, которых не поразило магическое безумие, казалось, сойдут с ума теперь от осознания того, что они сделали своими руками. Кто-то стоял на коленях, кто-то отвернулся к стене, чтобы никто не увидел его слез, но никто не остался безучастным к тому, что сотворил. К тому, что их вынудили сотворить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
