— Отлично. — Каллахэн вздохнул. — Вы обидитесь, если я признаюсь: надеюсь, все это — лишь плод вашего воображения? И этот Стрейкер действительно рассмеется нам в лицо, на что у него будут веские причины?
— Нимало.
— Надеюсь, что так. Вы не до конца понимаете, на что я согласился. Меня это пугает.
— Я тоже боюсь, — тихо сказал Мэтт.
3
Но, шагая назад к Святому Андрею, Каллахэн вовсе не чувствовал страха. Он был в приподнятом настроении, ощущая себя родившимся заново. Впервые за многие годы Каллахэн был трезв и не жаждал напиться. Войдя к себе, он поднял телефонную трубку и набрал номер пансиона Евы Миллер.
— Алло? Миссис Миллер? Можно попросить мистера Мирса?.. Нету. Да, понимаю… Нет, передавать ничего не нужно. Я позвоню завтра. Да, до свидания.
Каллахэн повесил трубку и подошел к окну.
Что, Мирс пьет пиво где-нибудь на проселочной дороге или, может статься, все, рассказанное стариком-учителем, правда?
Если так… если так…
Оставаться в четырех стенах было невозможно. Каллахэн вышел на заднее крыльцо, вдохнул свежий, тугой октябрьский воздух и вгляделся в шевелящуюся тьму. Может быть, дело не в одном только Фрейде. Может быть, многое можно отнести на счет изобретения электричества, которое убивает тени в человеческом сознании куда успешнее, чем кол, пробивший сердце вампира и сопряжено это с куда меньшими неприятностями.
Зло не останавливалось, но теперь в жестком бездушном свете фонарей на автостоянках, неоновых трубок, стоваттных лампочек его творили миллиарды. В трезвом свете переменного тока генералы планировали стратегические воздушные бои, и все это вышло из-под контроля — так летит вниз с холма гоночная машина без тормозов, сооруженная ребенком из мыльницы: «я выполнял данный мне приказ». Да, вот истинная правда, правдивее некуда. Все мы — солдаты, исполняющие свои письменные предписания, вот и все. Но откуда в конечном итоге исходят приказы? Отведите меня к вашему руководителю. Но где его контора? «Я просто выполнял приказы. Меня избрали». Но кто избирал избирателей?
Над головой что-то захлопало, и Каллахэн, выпугнутый из своих запутанных раздумий, посмотрел наверх. Птица? Летучая мышь? Уже улетела. Неважно.
Он прислушался к городской тишине, и услышал только тонкое гудение телефонных проводов.
«В НОЧЬ, КОГДА КУДЗУ ПРИХОДИТ К ВАМ НА ПОЛЯ, ВЫ СПИТЕ, КАК УБИТЫЕ».
Кто это написал? Диккей?
Ни звука. Единственный свет — флюоресцентный фонарь перед церковью (где так и не сплясал Фред Эстэйр) да слабое мигание желтого предупредительного огонька на перекрестке Брок-стрит и Джойнтер-авеню. Даже детский плач не нарушал тишину.
«В НОЧЬ, КОГДА КУДЗУ ПРИХОДИТ К ВАМ НА ПОЛЯ, ВЫ СПИТЕ КАК…»
Ликование — больное эхо гордости — растаяло. В самое сердце кулаком ударил ужас. Каллахэн страшился не за жизнь, не за честь, не того, что экономка может узнать о том, что он пьет. Такой ужас не снился ему даже в мучительные дни отрочества.
Каллахэн до смерти боялся за свою бессмертную душу.
ЧАСТЬ III. ЗАБРОШЕННЫЙ ПОСЕЛОК
Я слышал голос: в бесконечном сне
Мне скучно, детка — иди ко мне!
Старый рок-н-ролл
Бывает, странник зрит воочью,
Как зажигается багрянец
В окне — и кто-то пляшет ночью
Чуждый музыке дикий танец.
И рой теней, глумливый рой,
Из тусклой двери рвется — зыбкой,
Призрачной рекой,
И слышен смех — смех без улыбки.
Эдгар Аллан По. «Призрачный замок»
Говорю вам: теперь весь город пуст.
Боб Дилан
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. УДЕЛ (IV)
1
Из «КАЛЕНДАРЯ СТАРОГО ФЕРМЕРА»
Воскресенье, пятое октября 1975 года. Закат — 19:02. Восход в понедельник, 6 октября 1975 года, в 6:49. На данном витке Земли, через тринадцать дней после весеннего равноденствия, темновой период в Иерусалимовом Уделе составляет одиннадцать часов сорок семь минут. Новолуние. Стишок, публикуемый «Старым фермером» каждый день, на этот раз гласил: «Деньки теперь короче стали, мы урожай почти собрали».
ИЗ СООБЩЕНИЙ ПОРТЛЕНДСКОГО МЕТЕОЦЕНТРА:
Максимальная температура воздуха в темновой период была зарегистрирована в 19:05 и составила 62 градуса. Самая низкая, сорок семь градусов, отмечена в 4:06 утра. Переменная облачность, без осадков. Ветер северо-западный, от пяти до десяти миль в час.
ИЗ РЕГИСТРАЦИОННОЙ КНИГИ ПОЛИЦЕЙСКОГО УПРАВЛЕНИЯ ОКРУГА КАМБЕРЛЕНД:
Ничего.
2
Утром шестого октября никто не объявил Иерусалимов Удел мертвым — никто не знал об этом. Город, как и появившиеся накануне тела, сохранял всяческое сходство с живым.
Рути Крокетт, которая весь уикэнд провела в постели больная и бледная, в понедельник утром пропала. Исчезновение прошло незарегистрированным. Мать Рути лежала в подвале возле полок с домашними консервами, закутавшись в кусок брезента, а Ларри Крокетт, который проснулся действительно поздно, просто подумал, что дочка ушла в школу. Сам он решил не ходить в контору. Он чувствовал слабость, измотанность и головокружение. Грипп, что ли? Было больно смотреть на свет. Ларри поднялся и задернул шторы, взвыв от боли, когда солнечный свет упал на руку. Позже, когда ему станет лучше, надо будет заменить стекло. Оконное стекло с изъяном — не шутка. Так, пожалуй, придешь домой в солнечный день и увидишь, что твое жилище ударными темпами пожирает пламя, а раздолбаи из страхового агентства при министерстве внутренних дел назовут это самовозгоранием и не заплатят ни гроша. Но когда Ларри почувствовал себя лучше, было уже довольно поздно. На мысль о чашечке кофе желудок отозвался приступом тошноты. Ларри смутно недоумевал, куда делась жена, но вскоре эта мысль ускользнула от него. Крокетт вернулся в постель, щупая непонятно откуда взявшийся порез под подбородком (наверное, неаккуратно побрился), натянул простыню до ушей и опять уснул.
Дочь Ларри тем временем спала в эмалевом мраке выброшенного холодильника неподалеку от Дада Роджерса — в ночном мире своего нового бытия, среди сваленного кучами хлама, она сочла авансы горбатого мусорщика более чем приемлемыми. Лоретта Старчер, городской библиотекарь, тоже исчезла, хотя при ее уединенной жизни старой девы заметить это было некому. Теперь она обосновалась на сумрачном и заплесневелом третьем этаже Публичной библиотеки Иерусалимова Удела. Третий этаж всегда держали на замке (единственный ключ, не снимая, носила на цепочке вокруг шеи сама Лоретта), исключение составляли случаи, когда какому-нибудь особенному просителю удавалось убедить мисс Старчер, что он — человек достаточно решительный, интеллигентный и нравственный, чтобы удостоиться особой милости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
