ТАЙНА НАРОДОВОЛЬЦЕВ — ТАЙНА ПОЛИЦИИ?
Во время пугающе успешной деятельности Исполнительного Комитета современники постоянно задавали себе один вопрос — почему их до сих пор не поймали? Как вспоминала Вера Фигнер, реально Исполнительный Комитет располагал 24 членами плюс 500 постоянно действующих членов партии.
(На самом деле И.К. располагал 28 членами.)
А против них были — знаменитое Третье отделение с многочисленными агентами, армия, тюрьмы.
Самый популярный ответ на этот вопрос: царская полиция до этого имела дело с жалкими студентами. Здесь же впервые собрались профессионалы. И эти профессиональные революционеры и доказали впервые силу и неуязвимость террора.
ЗАПАДНЯ ЛОРИСА
Но боевой генерал Лорис-Меликов, видимо, видел совсем иную причину успеха тогдашних террористов. И, проанализировав оба сенсационных деяния таинственного Исполнительного Комитета — взрыв на железной дороге и взрыв в Зимнем дворце, — верно оценил подозрительную беспечность Третьего отделения. Именно поэтому с самого начала Лорис-Меликов перестает доверять Третьему отделению и оттого торопится его реформировать. И создает структуру, дублирующую Третье отделение.
С весны 1880 года право обыскивать и арестовывать людей по политическим преступлениям в Петербурге наравне с Третьим отделением получило столичное градоначальство. Теперь в Третьем отделении (а после его упразднения и в Департаменте полиции, куда перешел штат Третьего отделения) узнавали о некоторых обысках и арестах уже роst fасtит.
Именно в это время начинаются поразительные провалы вчерашних великих конспираторов.
24 июля 1880 года попадается неуловимый до того А. Пресняков, участник взрыва царского поезда, убийца агента Третьего отделения. Далее попадается сам величайший конспиратор, «поэт конспирации», как его называли народовольцы, глава партии — Александр Михайлов. И попадается, мягко говоря, очень неконспиративно. Являясь руководителем «Народной воли», Александр Михайлов был, как мы уже упоминали, ее летописцем. Вот как описала провал «генерала конспирации» его возлюбленная Александра Корба: «Он тщательно разыскивал портреты погибших за свободу и счастье народа... Собирал о них сведения, не хотел, чтобы они остались неизвестными в истории революционного движения в России... Он был арестован в тот момент, когда зашел в фотографию за заказанными им ранее карточками арестованных народовольцев Квятковского и Преснякова. Фотография эта находилась на Невском проспекте. Ее хозяин оказался агентом тайной полиции. Когда Александр Михайлов накануне заходил справиться о карточках, жена шпиона-фотографа, стоя за стулом мужа и с тревогой глядя на Михайлова, провела рукой по своей шее, давая этим понять, что ему грозит быть повешенным... В тот же день заседала Распорядительная комиссия, и члены комиссии возмутились и взяли с него слово, что он больше не пойдет в сомнительную фотографию. Он дал слово, и...».
И пошел! «...Вероятно, подумал, что не зайти за карточками будет актом малодушия», — написала хорошо знавшая его Александра Корба. Там его и арестовали!
Поразительная детская беспечность Гения конспирации. Так рисковать в период главнейшего дела — подготовки убийства императора!
Но эта странная беспечность оказывается свойственной и другим «профессионалам». Вот как ведет себя другой конспиратор — главный динамитчик «Народной воли» Кибальчич...
«Во время организации взрыва царского поезда он вез взрывные устройства в потрепанном чемодане. Но ему захотелось спать. И в ожидании поезда он преспокойно уснул на одной из скамеек зала ожидания... В те дни было введено военное положение, и в ожидании возвращения царя из Ялты на вокзалах особенно много толпилось всякого начальства; шпионы рыскали... заглядывая каждому в лицо. Кибальчич был тогда нелегален, и его, уже сидевшего в тюрьмах, узнать было легко — по фотографической карточке.
Он же, как ни в чем не бывало, лежал вверх лицом, бросаясь в глаза своей позой и чемоданом в изголовье... В тот раз, к счастью, обошлось...»,— рассказывает народоволец Дейч.
Какие-то удивительно непрофессиональные — эти выдающиеся профессионалы тайной организации... И только стоило Лорис-Меликову начать дублировать действия Третьего отделения, их «счастье» тотчас прошло. И как непрофессионально начинают они попадаться — один за другим!
В квартире арестованного народовольца Фриденсона полиция устроила засаду. Но у наших великих конспираторов, оказывается, не существует никакого знака оповещения об опасности — банального предупредительного знака на случай провала квартиры! И в квартиру Фриденсона преспокойно является прежде неуловимый член Великого И.К. Баранников и его арестовывают. И тотчас делают засаду на квартире Баранникова. Там тоже нет никаких предупредительных знаков... И туда является еще один террорист — тоже член Великого И.К. Колодкевич... Его арестовывают.
Причем, оказывается, сей «профессионал» беспечно носил с собой... множество секретных документов «Народной воли»! У него отобрали секретнейший устав организации, программу Исполнительного Комитета и главное — записную книжку с адресами и заметками (сведениями об изготовлении взрывчатых веществ).
Теперь засада устроена на квартире Колодкевича... Но там тоже нет предупредительных знаков!
Как справедливо напишет А. Корба, «наши товарищи стали забывать обязательство пользоваться знаками безопасности... Знаки не находились в порядке ни у Баранникова, ни у Колодкевича, и последнее обстоятельство привело к гибели и Клеточникова».
Да, угроза нависла над легендарным Клеточниковым — над самим Ангелом-хранителем «Народной воли». Ведь арестованный народоволец Колодкевич был связным Клеточникова. Но Колодкевич арестован ведомством градоначальника. И в Департаменте полиции, где работает Клеточников, теперь о подобных арестах узнают уже post factum. Народовольцы понимают — Клеточников, как обычно, пойдет на квартиру своего связного Колодкевича и там попадется. Естественно, Клеточникова надо было срочно предупредить! Надо бежать к Департаменту полиции — ждать его там. Поспешить к нему самому на квартиру. Караулить его на пути к Колодкевичу! На всех возможных путях бесценного Ангела-хранителя следовало расставить людей... Ничего подобного сделано не было. Поручили Александре Корбе сходить к нему домой. Она пошла.
Но «прислуга сказала мне, что он еще не приходил...» Корба зашла еще разок. Опять не застала, потом опять пришла — оставила ему записочку, отправила по почте предупредительную открытку, которую захватит полиция... И — все!
(Возможно, Корбе было не до Клеточникова. Наша красавица была в расстроенных чувствах, ведь арестовали ее возлюбленного — Михайлова. Но почему не действовали другие члены Великого И.К.?)
А в это время Клеточников уже шел к квартире Колодкевича, гдеего и арестовали!
27 февраля попадется на квартире народовольца Михаила Тригони глава боевиков — Андрей Желябов.
Так они проваливались — один за другим. Но ведь это какие-то дети, а не опытные террористы! Что же это такое было? Соревнования в беспомощности — беспомощной полиции с беспомощными террористами?.. Или одна сила, ненавидевшая царя, решила расправиться с царем руками другой силы, так же его ненавидящей?
Как мы уже много раз говорили: в странах, имеющих давнюю традицию автократии, как только над автократическим режимом нависает угроза, образуется этот союз — самых консервативных сил с тайной полицией. И идея «Народной воли» — сосредоточить все силы на убийстве царя очень им подходила. Уничтожить неугодного монарха руками террористов. И, может быть, оттого полиция была столь беспомощна? И оттого террористы жили так вольготно?
Вот почему после создания Лорис-Меликовым параллельной полицейской структуры «беспомощность» полиции мгновенно закончилась. Осталась беспомощность террористов.
Так ли это было? Ответим самым честным ответом историка: «Я не знаю».
Одно знаю: странное поведение полиции будет продолжаться и дальше.
Итак, к марту месяцу Лорис-Меликов арестовывает всю верхушку «Народной воли» — одного за другим.
Граф добрался и до главного пункта террористов — до квартиры на Малой Садовой. И в магазин сыров на Садовой пришла целая делегация.
Шествие возглавлял господин в генеральской фуражке. Это был инспектор Департамента полиции — то есть специалист по сыску. За ним следовали пристав и дворник. Состав пришедших дает возможность предположить, что, видимо, был донос и оттого прислали столь важную личность — инспектора в чине генерала.
И народоволец Богданович (изображавший купца — хозяина лавки) понял — это конец! В магазине стояла бочка, наполненная землей, вынутой из подкопа, только сверху прикрытой сырами.
