И понять, что дороже этого ощущения нет ничего!
Глава 54
А на утро и началось… Вначале приехал в имение Комнол, закутанный в некое подобие плащ-палатки, только из кожи какого-то животного, блестевшее от дождя. Надо думать, это изделие было весьма тяжёлым. Привез печальную весть из Стоунза. Сегодня ночью погибла мачеха Бернис. Когда отец девочки, уставший после рабочего дня, уснул, безумица сумела каким-то образом распутать веревки и убежать из дома и упасть с обрыва в ущелье на краю деревни, разбилась насмерть. Вины мужа тут нет, ее видели мужчины, возвращавшиеся поздно вечером с угольного карьера. Они видели, как она бежала босая, простоволосая, в одной рубашке под дождем, взгляд у нее был безумный. И она бежала к обрыву. Мужчины пытались ее остановить, да где там, удержать безумных весьма проблематично. Мужу сказали сразу, разбудив его. Мастеру Рэю Комнол уже рассказал и девочкам. Те отреагировали абсолютно спокойно, как при известии о чужом человеке. Видимо, давно уже дети не видели материнской ласки, вот и отвыкли от нее. Теперь моя задача сказать Бернис. Я позвала ее к себе в кабинет и там рассказала о печальном известии. Девочка, глубоко вздохнув, ответила.
— Бедный папа! Наконец, он отмучился! Может, сейчас у него будет нормальная, спокойная жизнь! Наверное, девочки вернутся домой, а я здесь останусь. Навещать их буду, а жить все равно здесь буду, у вас так интересно! И учиться я хочу!
Раз сама Бернис так решила, то так тому и быть. Отдав распоряжения о погребении женщины и выдать небольшую сумму денег управляющему Грегору для этого, я пошла, заниматься очень приятным для любой женщины делом — планированием и меблировкой комнат в новом крыле. Отделку закончили полностью, сейчас там топились две печи, разгоняя по углам стылый, влажный воздух, наполняя пространство живительным теплом. Приятно пахло свежим деревом, лёгким запахом олифы, пропиткой для деревянных деталей интерьера (масляных красок пока, увы! не изобрели! Самой, что ли изобрести, да золотыми станут, олифа по цене кусается!). Бальную залу, по молчаливому уговору, пока решили не трогать, до свободного зимнего времени. А вот кабинет для меня, малую дамскую гостиную, библиотеку, совмещенную с учебным классом — надо меблировать, добавлять интерьерных деталей, тканевых изделий — все это нужно. Вот и ходили мы втроём по помещениям — я, Иннис со своим художественным взглядом и Кресса, как хранительница всякой всячины. Кресса выглядела довольной, как она мне призналась, они с мужем боялись, что Бернис вернётся в родной дом. А они так привязались к девочке! И она им платит искренней любовью. Ничего удивительного, она в своей жизни помнит только ругань и тычки, вот и потянулась к первым же людям, которые отнеслись к ней с лаской.
Кабинет решили обставить просто — письменный стол, мое кресло, пара стульев для посетителей, два узких шкафа для документов и бумаг. Гардинное полотно на окно, портьеры. Небольшой ковер на пол. Небольшие письменные принадлежности. В мое время я бы ещё поставила на стол фотографии Уилли и мужа, но сейчас этого нет. Хотя можно попросить Бернис или Иннис нарисовать небольшой портрет сына и поставить его в рамке на стол.
Для библиотеки нужно ещё заказывать шкафы и кресла, столы и стулья для учебного класса есть. Ткани для интерьера тоже есть.
А вот и женская радость — дамская гостиная! Тут уж мы оторвались!!! Спорили до хрипоты, какой цвет портьер лучше, какой ковер сюда подойдёт, какое креслице или диванчик, а может быть, столик будет лучше смотреться в этом уголке… Ну, хотелось нам простого женского, пусть немного и мещанского, уюта в доме, наконец! Бедные пара мужиков, отправленных к нам Грегором, уже вспотели, пятый раз, переставляя то столик, то диванчик, то перестилая ковер чуть по-другому. Потом настала очередь развешивания портьер на окна. В результате наших противоречивых указаний несчастный мужик рухнул с лестницы, без повреждений обошлось только потому, что во время полета он ухитрился запутаться в плотную ткань, как египетская мумия. Пока мы его извлекали из этого тюка под его горестные вздохи и кряхтение, и, как мне показалось, тихое бурчание типа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Дуры бабы, сами не знают, чего хотят, чуть не убили меня, заразы.
Мы пришли консенсусу и больше дурью не маялись. И дело пошло быстрее. Заканчивали оформление последнего окна, когда прибежала с вытаращенными глазами и запыхавшаяся Марго, наша вторая горничная и выпалила.
— Леди Мэри, там какой-то дядька приехал и вас спрашивает! Говорит, что он от лэрда Мак-Коннея!
У меня екнуло сердце — вот оно, то самое, что меня так тревожило последнее время, заставляя подгонять время и окружающих.
Торопливо пригладила волосы, вроде не растрепались! Проверила платье — достаточно ли приличное и скромное, а украшений я и так не ношу, наказала Крессе готовить комнату для незваного гостя, пригласила с собой Иннис, и мы двинулись с ней в большую гостиную, куда должны были провести посланца лэрда. Интересно, что лэрду от меня понадобилось? Как-то сомневаюсь, что это отеческая забота о несчастной вдове с ребенком… Ладно, не спрошу — не узнаю, так что иду навстречу всему, что ещё может случиться со мной в этом мире.
Торопливо пересекли холл и распахнули широкие двери в парадную гостиную. В кресле у камина, единственного оставшегося в замке, сидел сухощавый мужчина лет сорока пяти на вид, с глубокими залысинами на голове, длинным, немного крючковатым носом, темными, пронзительными глазами, что немного придавало ему сходство с хищной птицей. В общем, не красавец и не самое приятные эмоции от его общества ощущались сразу. Я его немного знала по замку лэрда Мак-Коннея, он там служил в должности помощника казначея. И он же выдавал мне из доли мужа Мэри его часть в виде мягкой рухляди и тканей, так что тут нет тут никакой ошибки, он действительно оттуда. Только я не помню его имени, надеюсь, он представится. И, насколько я помню, он был в замке во время всевластия в нем леди Ровены и не высказывал ни словом, ни делом возражений против издевательств надо мной и Мэри. Вряд ли стоит, и сейчас ждать от него лояльности.
Он сидел у камина, вытянув ноги к самому огню и наслаждаясь теплом после длительной поездки по холоду и непогоде. Как будто подтверждая мои слова, порывом ветра швырнуло в оконное стекло крупную горсть дождя и несколько запоздалых жёлтых листьев. Но благодаря двойному остеклению, это получилось беззвучно, а благодаря надёжному оштукатуриванию — еще и не ощущалось ветра. Но при виде меня и Иннис этот человек даже не сделал попытки привстать из кресла. Это уже было явное неуважение ко мне, не только как к хозяйке дома, но и как к благородной леди и женщине, в конце концов. Нет, такое открытое хамство я не спущу! Быстро пройдя к своему любимому креслу, села, не утруждая себя никаким приветствием, сухо поинтересовалась
— Чем обязана столь неожиданному визиту, господин эээ…, не помню вашего имени…
