― Пойдем отсюда. Мы занимаем стол, а ничего не заказываем.
― Пойдем, ― покладисто согласилась Тайила.
По дороге к выходу, оценив походку подруги, Мейри поняла, что далеко они не уйдут. Она обратилась с просьбой к пробегавшей мимо девушке-подавальщице. Та удивилась, но тут же принесла глиняную баночку и кружку с водой, попросив за все три медяшки залога. От входа Мейри потащила Тайилу к набережной и, усадив девушку на парапет, высыпала половину содержимого баночки в кружку. Пока сагиня размешивала щепочкой мутноватую жидкость, Тай, выразительно хлюпая носом, смотрела вдаль.
― Дейдра такая противная, ― вдруг пожаловалась она. ― Она послала меня к Синим Птичкам. Я сейчас была бы шлюхой. Такой, как эта женщина. Ее возлюбленный...клиент приходил к ней двенадцать раз, она считала, а потом разбил ей сердце - нашел другую, тоже рыжую. Вот так. Она теперь ненавидит всех мужчин. И рыжих. А я рыжая, досада, да? Я рассказала ей сказку...
― Надеюсь, не о мертвых женихах? ― Мейри с сомнением заглянула в кружку, прикидывая, хороша ли 'крепость напитка'.
― Не-е-ет. О добром охотнике, спасшем из лап твари девушку. Ее хотели погубить злые люди, а он ее спас, ― Тай посмотрела на подругу с таким гордым видом, будто этой сказкой изменила судьбу несчастной девки.
― На, пей. Так кто послал тебя в Синюю Клетку?
― Дейдра, ― Тайила сделала хороший глоток и тут же, кашля и плюясь, вскочила. ― Боги, что это?!
― Вода с солью. То, что тебе сейчас надо.
― Меня сейчас...― Тайила зажала рот рукой и, пошатываясь, бросилась вниз по ступенькам, ведущим на каменистую полоску речного берега.
― Что и требовалось, ― невозмутимо произнесла Мейри ей в спину. ― Если будет мало, скажи, я еще наведу!
В ответ ей донесся невнятный протестующий возглас. Через четверть четверти Тай поднялась по ступенькам. Лицо ее блестело, должно быть, она умылась речной водой.
― За что ты так со мной? ― почти трезвым голосом спросила чтица.
― Для твоей и своей пользы. А ты думаешь, я позволю тебе рядом с собой рушить собственный Дом и мой заодно? Говорила же, нельзя принимать вовнутрь хмельные напитки. У тебя над головой целое облако желающих присосаться к входам, пока ты во хмелю не владеешь своим сознанием полностью, и, скажу наверняка, их надежды не напрасны.
― О боги, замолчи, хватит, я все поняла, ― Тай замахала руками на подругу. ― Уж лучше бы ты меня стукнула, как тогда. Что? Чего ты? Опять? Ай!
****
― Ты пользуешься тем, что я добрый и не очень сильный от природы человек, ― сказала Тай, печально заглядывая в чашку с крепчайшим чаем.
Утро Тан-Дана, по всей видимости, добрым для нее не выдалось. Сагиня первый раз видела чтицу за завтраком растрепанной и одетой, как попало.
― Я заботилась о тебе, ― сказала Мейри. ― Приди я пораньше, досталось бы и твоей 'подруге'.
― А-а-а-а, не кричи, ― Тай прижала руку к голове. ― И затылок болит. Чем ты так по нему? Кулаком?
― Ладошкой, ― Мейри оторвала кусок луковой лепешки и издевательски зачавкала.
Тай скривилась и поспешно отпила из чашки:
― Чем у нас так воняет?
― Благовониями. Особыми. Запах едкий, я знаю. Как ты спала?
― Ты еще спрашиваешь?
― Спрашиваю, потому что есть причина, ― Мейри сделала многозначительную паузу, и дождавшись, пока подруга обратит к ней мутноватый взгляд, продолжила. ― У нас вчера был гость.
― Пока я спала?
― Нет, мы немного разминулись. К счастью.
― Как это?
― Он приходил, пока нас не было. И вошел не через дверь.
― Вор?!
― Хуже. Кто-то бродил по дому, пока мы с тобой развлекались, и этот кто-то от человеческого имел лишь тело, оболочку. Этот тип оставил после себя чувствительные следы. Мне пришлось всю гостиную утыкать благовониями, чтобы очистить покои. И, не знаю, к добру ли это или ко злу, но он сейчас мертв. Мертв так, что я даже отзвука его не слышу в Междумирье. Очень сильный. Скорее всего, бесовик. Молодой, ловкий - залез через окно из двора. Темные, длинные волосы, он оставил несколько волосков, зацепившись за сучок на раме. Зачем-то рассматривал твою книгу и капнул на страницу воском. Я этих тварей не люблю, но не слышала, чтобы они просто так разгуливали по чужим домам. Чего ему могло понадобиться у нас, а Тай? Тай!
Тайила, подкатив глаза, сползала со стула на пол. Мейри успела подхватить ее за плечи и, медленно присев под тяжестью хрупкого на вид тела, пробормотала:
― Лучше бы ты мышей боялась. Или змей. С ними мы не так часто встречаемся, как с бесовским отродьем.
Она побрызгала в лицо Тайиле остатками воды из своей чашки, а когда это не помогло, слегка шлепнула чтицу по щеке ладонью, опасаясь, что очнувшись, та посчитает это последней каплей в череде 'издевательств'. В Пятихрамье Четырех Сел люди во время изгнания из них нечисти в обмороки падали часто. Им обычно лили на лицо воду. Мейри аккуратно пристроила голову подруги на полу и пошла за кувшином. Когда она вернулась, Тай уже сидела и терла лоб рукой. Мейри сделала вид, что просто собиралась налить ей стакан воды. Тайила выпила воду, стуча зубами о разноцветное медебрское стекло.
― Я ннн-ииикогда больше не буду пить хмельное, ― выговорила, наконец, чтица.
― И скрывать правду, ― добавила Мейри с укоризной. - Рассказывай.
****
― Ну и дела, ― протянула Мейри.
Она вспомнила сны накануне отъезда из Кувшинок: шатер из шкур, тревожный шепот вокруг полуобмороженного тела, ужас, беспомощность. Вот значит, что пришлось пережить чтице из Предгорья. Она прошлась по тонкой грани между жизнью и смертью, заглянула на Ту Сторону, но, к счастью, рассмотреть там ничего не успела, иначе вернулась бы с покалеченным, ущербным разумом. Саги не любят выходить на 'левый берег', толкователей с детства обучают защищать себя во время визитов на Ту Сторону, а после них очищаться. Междумирье не так 'цепляет' человека, но там незнающему легко потеряться в отражениях мертвых, умирающих и ныне живущих, а знающему - обнаружить и выследить. Вот почему сагиня отправила Тай так далеко. Ненадолго, но этого хватило, чтобы убийцы на время отступили. (Хотя чтицу все равно нашли, в тот момент это не было напрасным). Мейри так бы не смогла - потерялась бы сама или потеряла бы Тайилу. Та сказала, что ничего не помнит из трехдневного 'сна', и это, опять же, говорит о мастерстве толковательницы.
Они шли по улицам еще спящего после ночного гулянья города. Как ни убеждала Мейри подругу, что ночной гость ничего из вещей не касался, Тайила не смогла дольше оставаться в покоях. Она сказала, что устала бояться, что страх, загнанный внутрь, сначала просачивается в кровь каплями гноя, а потом, рано или поздно, прорывается наружу, как нарыв. Она качала головой и повторяла, что лучше будет жить, осознавая, что находится в опасности, чем делать вид, что у нее все хорошо или заливать ужас хмельным. Тай знобило, и рука ее дрожала на локте сагини.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
