Читаем без скачивания Оптина пустынь и ее время - И. М. Концевичъ

— «Ты, что это, Коля (меня въ мiру Николаемъ звали), никакъ курить сталъ поваживаться?» — нетъ–нетъ, да и спросить меня матушка.

— «Что вы», — говорю, «маменька? — и не думаю!» А самъ скорей къ сторонке, будто по делу. Сошло такъ разъ, другой, а тамъ и попался: не успелъ я разъ какъ–то тайкомъ заемнымъ табачкомъ затянуться, а маменька шасть! тутъ какъ тутъ:

— «Ты сейчасъ курилъ?» — спрашиваетъ.

Я опять: «Нетъ, маменька!»

А где тамъ — нетъ? — отъ меня чуть не за версту разить — табачищемъ … Ни слова маменька тутъ не сказала, но такимъ на меня взглянула скорбнымъ взглядоме, что можно сказать, всю душу во мне перевернула. Отошла она отъ меня куда–то по хозяйству, а я забрался въ укромный уголокъ и сталъ неутешно плакать, что огорчилъ маменьку, мало — огорчилъ, обманулъ и солгалъ вдобавокъ. Не могу выразить, какъ было то мне больно!.. Прошелъ день, настала ночь, мне и сонь на умъ нейдетъ: лежу въ своей кроватке и все хлюпаю (орловскш говоръ), лежу и хлюпаю… Маменька услыхала.

— «Ты что это, Коля? — никакъ плачешь?»

— «Нетъ, маменька».

— «Чего–жъ ты не спишь?»

И съ этими словами матушка встала, засветила огонюшка и подошла ко мне; и у меня все лицо отъ слезъ мокрое и подушка мокрехонька …

И что у насъ тутъ между нами было… И наплакались мы оба и помирились мы, наплакавшись сь родимой, хорошо помирились!

Такъ и кончилось баловство мое съ куреньемъ».

Заходилъ проведать давно бывавшш у насъ другъ нашъ, о. Нектарш.

— «Что давно не видать было васъ, батюшка» — встретили мы такимъ вопросомъ этого полузатворника, известнаго всемъ Оптинскимъ монахамъ сосредоточенностью своей жизни.

«А я думаю», ответилъ онъ съ улыбкой, «что грешному Нектарiю довольно было видеть васъ и единожды въ годъ, а я который уже разъ въ году у васъ бываю!.. Монаху — три выхода: въ храмъ, въ келлiю и въ могилу; вотъ законъ для монаха».

— «А если дело апостольской проповеди потребуете?» — возразилъ я.

— «Ну», ответилъ онъ мне, для этого ученые академисты сугцествуютъ, а я необразованный человекъ низкаго звашя».

А между теме тотъ «человекъ низкаго звашя» начитанностью своей поражалъ не одного меня, а многихъ, кому только удавалось приходить съ нимъ въ соприкосновеше.

Я разсказывалъ батюшке о небесномъ знамеши, бывшемъ на Москве въ начале месяца. (Ложныя солнца и луна).

— «Какъ вы на эти явлешя смотрите?»

— «Э, батюшка баринъ», — о. Нектарш иногда меня такъ называете — «какъ моему невежеству отвечать на такте вопросы? Мне ихъ задавать, а вамъ отвечать: ведь вы сто книге прочли; а я человеке темный».

— «Да вы не уклоняйтесь, батюшка, оте ответа», возразиле я: «ве моихе ста книгахе, что я прочеле, быть можете, тьма одна, а ве вашей одной монашеской, которую вы всю жизнь читаете, свету на весь мiре хватите». Отеце Нектарш взглянуле на меня серьезно, испытующе.

— «Вамъ, собственно, какого отъ меня ответа нужно?» — спросилъ онъ.

— «Да такого, который бы отвѣтилъ на мою душевную тревогу: таковы ли будутъ знамешя на небе, на солнце и луне и звездахъ, которымъ, по словамъ Спасителя, и надлежитъ быть предъ кончиной мiра?»

— «Видите ли, чего захотели отъ моего худоумiя!»

— Нетъ, батюшка–баринъ, не моей это меры, — ответилъ на мой вопросъ о. Нектарш: а, вотъ, одно, по секрету, ужъ такъ и быть, я вамъ скажу: въ прошломъ месяце, — точно не упомню числа, — шелъ со мной отъ утрени отецъ игуменъ, (старецъ Варсонофш), да и говоритъ мне:

— «Я, о. Нектарш, страшный сонъ видѣлъ, такой страшный, что еще и доселе нахожусь подъ его впечатлѣшемъ… я его потомъ какъ–нибудь разскажу — добавилъ, подумавъ, о. игуменъ, пошелъ въ свою келью. Затѣмъ, прошелъ шага два, повернулся ко мне и сказалъ:

— «Ко мне антихристъ приходилъ. Остальное разскажу после».

— «Ну и что же», перебилъ я о. Нектарiя, «что же онъ вамъ разсказалъ?»

— «Да, ничего! — отвѣтилъ о. Нектарш: самъ онъ этого вопроса ужъ более не поднималъ, а вопросить его я побоялся: такъ и остался поднесь этотъ вопросъ невыясненнымъ… Что же касается до небесныхъ знамешй и до того, какъ относиться къ нимъ и къ другимъ явлешямъ природы, выходящимъ изъ ряда обыкновенныхъ, то самъ я открывать ихъ тайны власти не имею. Помнится, что около 1885 года, при скитоначальнике отце Анатолш (Зерцалове), выдался среди зимы такой необыкновенный солнечный закатъ, что по всей Оптиной снегъ около часу казался кровью. Покойный отецъ Анатолш былъ мужъ высокой духовной жизни, и истинный делатель умной молитвы и прозорливецъ: ему, должно быть, чтони–будь объ этомъ явлеши было открыто, и онъ указывалъ на него, какъ на знамеше вскоре имеющихъ быть кровавыхъ событш, предваряющихъ близкую кончину мiра».

— «Не говорилъ ли онъ вамъ въ то время, что антихристъ уже родился?»

— «Такъ определенно онъ, помнится, не высказывался, но прикровенно о близости его явлешя онъ говорилъ часто. Въ Бѣлевскомъ женскомъ монастыре у о. Анатолiя было не мало духовныхъ дочекъ. Одной изъ нихъ, жившей съ матерью, монахиней, онъ говорилъ: «мать–то твоя не доживетъ, а ты доживешь до самаго антихриста»: Мать теперь умерла, а дочка все еще живетъ хоть ей теперь ужъ подъ восемьдесятъ летъ».

— «Неужели, батюшка, такъ близка развязка?» О. Нектарш улыбнулся и изъ серьезнаго тона сразу перешелъ въ шутливый:

— «Это вы», отвѣтилъ онъ, смеясь, «въ какой–нибудь изъ своихъ ста книгъ прочтите».

И съ этими словами о. Нектарш, перевелъ разговоръ на какуюто обыденную тему.

То была запись отъ конца марта, а вотъ запись отъ 1–го поля:

«Зашелъ о. Нектарш. Преподавъ мне благословеше, задержалъ мою руку въ своей и говорить серьезно съ какой–то торжественной разстановкой:

— «Въ дому Давидову страхъ великъ».

И засмеялся — куда вся серьезность девалась!

— «Что это — спрашиваю, — значить?» Отецъ Нектарш опять сталъ серьезенъ.

— «Некто изъ нашихъ скитянъ» — ответилъ онъ мне, — «сонъ на дняхъ такой видёлъ: — «будто онъ [мне, — «сонъ на дняхъ такой видЬлъ: будто онъ ]дывается въ сторону царскихъ врать и, къ ужасу своему, видитъ, что тамъ стоить изображеше зверя»…

— «Какого зверя …»

— «Апокалипсическаго. Видъ его былъ столь страшенъ, что не поддается описашю. Образъ этотъ, на глазахъ имевшаго видЬше, трижды изменилъ свой видъ, оставаясь все темъ же зверемъ». Сказалъ это отецъ Нектарш, махнулъ рукой и добавилъ: «Впрочемъ, мало ли что монашескому худоумiю можетъ присниться, или привидеться!»

Не придавайте, молъ, значешя речамъ моимъ…

16–ое поня. Заходилъ о. Нектарш и ни съ того, ни съ сего завелъ речь о какой–то знатной даме, которую намъ нужно ждать къ себе — что это была за дама? Нашъ другъ спроста не говорить.

19- ое поня. Къ намъ просится Олимтада Феодоровна, давнишшй нашъ другъ и большая наша любимица. Сегодня отъ нея получили письмо, — она давно намъ не писала, — и въ этомъ письме она умоляетъ принять ее въ обгцеше съ нашей жизнью. Пишетъ, что готова жить хоть въ Козельске, лишь бы поближе быть къ тому источнику, изъ котораго мы черпаемъ живую воду, жить темъ, чемъ жива душа наша.

Не наша ли Липочка та знатная дама, которую намъ предвозвестилъ о. Нектарш? Не знатна она родовитостью и богатствомъ, но душа ея поистине знатная — добрая, любящая, кроткая … Головка, вотъ только, у насъ путаная: живя постоянно въ Петербурге въ общеши съ людьми новаго толка, не исключая духовныхъ лицъ обновленческаго направлешя, наша Липочка соскочила съ оси подлиннаго Православiя и теперь мечется изъ стороны въ сторону, нигде не обретая себе покоя.

7–го iюня. Прiехала къ намъ наша любимица и и другъ нашъ О. 0. Р–на, о которой я уже упоминалъ раньше, предполагая видеть въ ней «знатную даму», предсказанную о. Нектарiемъ… Ну, и измочалилъ же ее, бедную, мiръ…

Давно не бывавшш у насъ о. Нектарш сегодня пожаловалъ, — точно предвидѣлъ пргЬздъ своей «знатной дамы» и съ мѣста завелъ разговоръ о звѣздахъ, увѣряя, что на картѣ звѣзднаго неба онъ нашелъ свою «счастливую звѣзду».

Наша Липочка слушала его рѣчи не безъ удивлешя, затѣмъ отвела меня въ сторону и тихонько спросила:

— «Къ чему это онъ все говоритъ?»

— «Не знаю».

— «Вы ничего ему про меня не разсказывали?»

— «Нѣтъ».

— «Странно».

— «Что–жъ страннаго?»

— «Да, то странно, я, — именно я, — всю жизнь искала свою «счастливую звѣзду» и не нашла ея до сихъ поръ».

— «А онъ, — говорю, — видите, нашелъ!»

— «Разсказывайте!?»

— «Присмотритесь поближе къ Оптиной, къ нашей жизни, къ нашимъ интересамъ: быть можетъ и вы свою звѣзду найдете…»

— «А вы» — спросила Липочка, — «вашу нашли?» . — «Видите», — говорю,

— «не игцемъ, — стало быть нашли!»

Липочка задумалась, но, кажется, рѣчамъ моимъ не очень повѣрила.

Дошло до моего слуха, что одинъ довольно мнѣ близкш по прежнимъ моимъ связямъ въ Орловской губерши человѣкъ желаетъ по смерти своей оставить значительный капиталъ на учреждеше при одной изъ духовныхъ академш каеедры церковнаго ораторскаго искусства.