В глазах молодого человека блеснули слезы, и Рэнд не мог не посочувствовать ему.
— Я любил ее, — прошептал виконт. — Любил больше всего на свете. Я не хотел ее убивать.
Клейтон промолчал, а про себя подумал: какая это, оказывается, страшная сила — любовь! Она толкает людей на преступления, из-за нее развязываются войны, гибнут ни в чем не повинные люди. И Рэнд в тысячный раз поклялся, что никогда не поддастся этому разрушительному чувству.
— Будет лучше, если вы сами отправитесь в полицию, не дожидаясь, пока за вами приедут.
Виконт кивнул:
— Да, думаю, так и в самом деле будет лучше.
— Если не возражаете, я поеду с вами.
Кендалл язвительно улыбнулся:
— Конечно.
Он на минуту вышел, чтобы взять шляпу и перчатки, затем они вместе пошли на конюшню.
Наконец-то все позади, думал Рэнд, покачиваясь в седле. И хотя ему было жаль молодого Кендалла, так глупо погубившего свою жизнь, он тем не менее испытывал удовлетворение. Обвинение с Ника будет снято, и они с Элизабет смогут вернуться домой и зажить счастливо, как того заслуживают.
В общем, Рэнд впервые за очень долгое время почувствовал, что сделал очень важное дело.
— Все кончено! — глуповато улыбаясь, воскликнул Элиас, возникая на пороге маленькой чердачной комнатки таверны «Свинья и скрипка».
Оторвавшись от записей, касавшихся убийства, Элизабет с Николасом с недоумением воззрились на него.
— О чем, черт подери, ты говоришь? — спросил Николас. — Что кончено?
Продолжая глуповато улыбаться, Элиас проговорил:
— Это сделал Кендалл. Об этом уже весь город знает.
— Кендалл? — Элизабет вскочила. Сердце ее чуть не выскочило из груди. — Кендалл убил Рейчел? Но ведь Бэскомб…
— Не Бэскомб, а Кендалл, — повторил Элиас. — Герцог это точно выяснил.
— Белдон? — Николас тоже вскочил, лицо его выражало крайнее изумление. — Рэнд обнаружил убийцу?
— Он поехал к виконту, и тот признался в убийстве. А потом его светлость привез этого негодяя в Лондон. — Элиас протянул Николасу газету, которую все это время держал в руке. — Вот. Принес тебе показать. Сам-то я читать не умею, но мне сказали, что там про все написано.
Взяв сложенную в несколько раз газету, Николас развернул ее, разложил на столе и начал читать. Встав на цыпочки, Элизабет заглянула ему через плечо.
— Боже правый, Ник! Это и в самом деле правда! Кендалл признался… хотя и утверждает, что убил Рейчел ненамеренно. Они поссорились, и он вышел из себя. На самом деле он не хотел ее убивать.
Обернувшись, Николас порывисто стиснул Элизабет в объятиях.
— Все кончено, — повторил он и, радостно улыбаясь, закружил Элизабет по комнате. — О Господи, Бесс! Все позади!
Он прижал ее к себе, и она почувствовала неистовое биение его сердца. Опустившись на стул, он усадил ее к себе на колени, и Элизабет, обхватив его шею, прижалась к нему.
К нам явилось чудо, подумала она. Чудо в лице герцога Белдона. Элизабет взглянула на газету и с удивлением заметила, что буквы расплываются у нее перед глазами. Оказывается, она плачет.
— Какой же у тебя великолепный друг — Рэнд! Мы никогда не сможем отплатить ему за то, что он для нас сделал.
— Это верно, — согласился Николас и, улыбнувшись, поцеловал Элизабет в шею. — Но мы непременно его поблагодарим. — Он повернулся к Элиасу, который стоял на пороге и ухмылялся. — Не знаю, как тебе, мой друг, но мне в этой таверне уже порядком осточертело.
Элизабет сидела рядом с Николасом в гостиной герцога. На них по-прежнему была одежда простолюдинов, так контрастирующая с изысканной окружающей обстановкой.
— Значит, мало того, что я тебе обязан по гроб жизни, так, оказывается, я еще и пропустил свадьбу сестры; — недовольно бросил Николас.
Белдон заразительно расхохотался:
— Теперь, когда ты вернешься домой, Мэгги может попросить Саттона, чтобы он еще раз на ней женился.
Николас улыбнулся Элизабет. С тех пор как они покинули таверну, он так и не выпустил ее руки.
— В таком случае можем сыграть сразу две свадьбы. — Элизабет улыбнулась Николасу, и он, наклонившись, легонько поцеловал ее в губы. — Теперь уже ничто не может нам помешать, любовь моя! Ты отказалась выйти замуж за Триклвуда, значит, из претендентов на твою руку остаюсь я один. Ты уже согласилась выйти за меня замуж, и я теперь от тебя не отстану.
Какая же она счастливая! Ник любит ее. Да она в этом нисколько и не сомневалась. Пройдет еще немного времени, и он признается ей в любви.
— Ну если у меня нет другого выхода… — насмешливо проговорила она.
— Сначала вам придется сделать кое-что другое, — вернул их к действительности Рэнд. — Вас ждет разговор с властями, которые непременно захотят у вас кое-что выяснить.
Элизабет улыбнулась:
— Вы имеете в виду, как Ник напал на тетю Софи?
Белдон усмехнулся:
— Не только. Помимо всего прочего, придется разбираться со стражниками, которых Элиас оглушил.
Ник хмыкнул:
— Похоже, это будет стоить мне приличной суммы.
— Ничего, заплатишь, — отмахнулся Рэнд. — Тебе бы гораздо дороже обошелся отъезд из страны. Если бы Кендалл не признался, тебя бы уже и след простыл.
— Кстати, о виконте, — проговорил Николас, рассеянно поигрывая локоном Элизабет. — Куда он дел ожерелье? Белдон вздохнул:
— Боюсь, старина, с этим ожерельем нам не очень повезло. Кендалл утверждает, что не брал его. Что, когда он покинул замок, оно оставалось на очаровательной шейке графини.
Смуглая рука Николаса замерла, и он подался вперед:
— Кендалл его не брал?
— Зачем оно ему? Ведь он и так необыкновенно богат.
Николас застыл, напряженно раздумывая. Что-то смущало его, и Элизабет почувствовала, как по спине ее пробежал холодок.
— Если Кендалл не брал ожерелья, то где оно? — задумчиво сказала она.
Белдон пожал плечами:
— Должно быть, его стащил кто-то из слуг. Не мог устоять перед таким соблазном. Допросим их всех и найдем вора.
Однако Николаса не убедили слова друга.
— Мне это не нравится, Рэнд. Что-то здесь не так. Уж слишком все гладко получается. Кендалл мог убить Рейчел, но если он не брал ожерелья…
— Если он не брал ожерелья, — проговорила Элизабет, и голос ее прозвучал слегка натянуто, — значит, во время убийства присутствовал еще кто-то. И если это не кто-то из слуг, то…
— То это наверняка Оливер Хэмптон, — мрачно договорил за нее Николас.
Лицо Белдона почти не выразило удивления.
— Мне эта мысль тоже пришла в голову. — Он поднял руку и дернул за шнурок звонка, вызывая слугу, — За всем этим запросто может скрываться Хэмптон. Вспомните хотя бы про отлетевшее колесо кареты. Он вполне мог это подстроить. Смерть Рейчел ему только на руку, тогда как Грей Таунсенд ничего от этого не выигрывает.
