Часовщик дошел до перекрестка, свернул за угол. Дальше начинался старый город. Древние здания, храмы, уцелевшие еще со средних веков, стояли безмолвно, взирая на мир пустыми глазницами выбитых окон: видимо, безумие бушевало здесь еще сильнее. Осколки стекла похрустывали под ногами, звук казался оглушительным в тишине.
Дело сделано! Можно, пожалуй, сбросить оболочку; в Тристауне, похоже, не осталось ни одного живого человека.
Часовщик принялся расстегивать пиджак, с которым на людях никогда не расставался. Повертев одежду в руках, небрежно набросил ее на афишную тумбу. Затем водрузил туда же галстук и рубашку. Только руки и голова были у него человеческими. Вместо тела - невообразимая мешанина из транзисторов, реле и других деталей, которым в человеческом языке не было названия.
Избавившись от одежды, часовщик двинулся дальше. Возникло странное ощущение, будто за ним кто-то следит. Оглянувшись, он никого не заметил, однако странное ощущение не исчезло. Чтобы избавиться от назойливого чувства, он нарочно медленно повернулся и зашагал назад. Шел, механически поворачивая голову то влево, то вправо. Память фиксировала картины разрушения и полного безлюдья. Впоследствии пригодится для центрального информария, расположенного на Главной планете. Каждый разведчик вносил туда свою лепту.
В это мгновение цепочка мыслей часовщика прервалась: между двумя домами, соединенными полукруглой аркой, мелькнула тень. Кошка, собака? На животных действие мыслепередатчика не распространялось. Не обладая разумом, они, конечно, никак не могли воспрепятствовать колонизации Земли.
Против собственной воли он подошел к арке. Дома были настолько похожи, что казались близнецами. Старинной кладки, составленные из огромных, грубо обтесанных камней, они, казалось, источали полнейшее равнодушие к разыгравшимся событиям. Из распахнутого окна на четвертом этаже свисала кукла, удерживаемая зацепившейся за что-то лентой. Ветерок слегка шевелил ее, пшеничные волосы развевались, и она казалась живой.
Смутное воспоминание шевельнулось в памяти пришельца-часовщика при виде этого дома и окна на четвертом этаже.
Нет, он не наделен был способностью забывать: это свойство органических структур, хрупких и недолговечных. Зато пришелец умел вычеркивать, стирать из памяти все, что, по его мнению, становилось лишним, ненужным. Что же это? Плохо размагнитил магнитную ленту?…
Под аркой прохладней не было, но после яркого уличного света здесь оказалось полутемно. Едва он шагнул в проем, кто-то отступил назад. Выходит, не ошибся: здесь кто-то есть, и этот кто-то за ним наблюдал!
Взгляд пришельца за несколько мгновений адаптировался к полутьме. В нескольких шагах от себя он увидел женскую фигуру. Неужели это та, даже имя которой он стер из памяти?
– Это ты,- произнесла она. Он вздрогнул и попятился. - Энрико, ты не узнаешь меня?
Да, так звал его единственный человек в мире - Марианна, добрая женщина, явно благоволившая ему.
Она сделала шаг вперед.
– Энрико, ты самый умный человек в этом городе. Объясни! что происходит?
Она произносила слова как-то странно, словно вслушиваясь в них и делая долгие паузы.
– Марианна,- сказал он негромко.- Что ты делаешь здесь одна?
– Энрико…
– Успокойся, я хочу помочь тебе.- Часовщик прикидывал, как получше убрать нежелательного свидетеля. Он мысленно ругал себя за то, что раньше времени убрал камуфляж, сбросил одежду, столь ему ненавистную. Впрочем, в полутьме Марианна, чем-то взволнованная и наверняка почти потерявшая разум, едва ли что-нибудь заметит. На всякий случай он отступил в самую темную нишу.
– Иди домой, Марианна,- произнес он, стараясь, чтобы голос звучал ласково.
– Нет!- крикнула она.- Только не домой.
– Почему?
– В доме поселилась смерть.
– Смерть? Она уйдет. А хочешь, пойдем ко мне, в мастерскую.
– Ты не встретил Марту?- спросила она, и в ее голосе прозвучала безумная надежда.
– Нет.
– Она погибла, моя девочка,- опустила голову женщина и ухватилась за стенку, чтобы не упасть.
– Почему вы обе не ушли со всеми?
– Когда это началось… Когда все ринулись прочь из города… Мы выбежали из дома вместе с остальными жильцами,- начала рассказывать Марианна.- Но в парадном Марта замешкалась, сказала, что забыла любимую куклу и ни за что не оставит ее в беде. Я умоляла ее поспешить, тащила за руку - ничего не помогало. Марта побежала обратно в квартиру и выбросила куклу в окно, крикнула, чтобы я поймала ее. Но кукла зацепилась лентой за гвоздик…- Она перевела дух, затем продолжала:- Наконец показалась Марта. На лице ее был ужас, глаза вылезли из орбит. Впрочем, так выглядели все.
“Скорее!”- завопила я, взяла ее за руку, и мы выскочили на улицу, в самое пекло. Я видела, как Марту толкнули, и она упала. Хотела пробиться к ней, но не смогла. Закричала, но мой голос потонул и общем шуме. Толпа несла меня, как щепку… Я ударилась головой о ствол дерева и потеряла сознание. Сколько времени прошло, не знаю. А когда очнулась, вокруг не было ни души.
“Все ясно”,- подумал часовщик. И здесь привычка, которую он с таким трудом усвоил, живя на этой планете, подвела его. Пришелец улыбнулся. На биопластиковом лице его заиграла гримаса, столь тщательно заученная перед зеркалом.
– Энрико, ты… улыбаешься?- потрясение спросила женщина, и глаза ее блеснули в полутьме.- Радуешься, что моя девочка погибла? Ты чудовище без сердца, я давно подозревала это.- С такими словами она шагнула к нему.
Голос женщины дышал такой ненавистью, что часовщик еще больше втиснулся в нишу.
– Марианна, успокойся,- пробормотал он, с ужасом чувствуя, что никак не может прогнать проклятую улыбку со своего лица. Она как бы приклеилась - видимо, что-то разладилось в биомеханизме, и мышцы щек свело.
– Смеешься над моим горем? Мы никогда не были нужны тебе - ни я, ни Марта. Нет, ты не человек!
…Знала бы Марианна, как близка была она в тот момент к истине!
Часовщик отказался от своего намерения ликвидировать свидетеля и думал только о том, как скрыться. Марианна бросилась на него. Мастер попытался отступить, запнулся и едва не упал.
– Не уйдешь!- выкрикнула Марианна, схватив его за руку, и вдруг лицо ее свело от ужаса.- Энрико…- шепотом произнесла она.- Ты не человек? Ты… машина? Мне соседки говорили, но я не верила им. Робот, проклятый механизм! Отвечай, негодяй, где моя дочь! Это все - твоих рук дело? - вдруг воскликнула она в каком-то прозрении.
“Она проникла в мою тайну. Ей нельзя оставаться в живых”,- мелькнуло в тускнеющем сознании часовщика. Обеими руками-клещами он потянулся к ее горлу. Лицо Марианны посинело, однако она сумела отодрать некогда цепкие пальцы-щупальца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
