— Куда направляются кхагггуны крыл-адъютанта Вииина? — спросила Инггрес кудрявого парня. — Тебе удалось подслушать?
— Да, конара, — чуть слышно проговорил парень.
— Так скажи, — настаивала она.
Парень вздрогнул, и в его глазах конара Инггрес прочла безотчетный страх.
— Они идут в Плывущую Белизну. Хотят взять монастырь приступом и перебить рамахан.
В самом дальнем углу имения СаТррэнов находился сад. Он был так тщательно спрятан, что ни деловые партнеры, ни случайные посетители, ни даже личные гости хозяев не могли узнать о его существовании, если их туда не приглашали.
Это был очень древний, буйно разросшийся сад, намного старше самой виллы, так что можно было предположить, что остальное поместье возникло специально для того, чтобы спрятать его от любопытных глаз.
Сад был разбит вокруг черепахового дерева с могучим стволом и отчаянно тянувшимися к свету сучковатыми ветвями. Навес широких листьев отлично защищал от солнца летом и пронизывающих ветров осенью. Зимой похожие на пальцы ветви прогибались под тяжестью снега.
Черепаховое дерево было настоящим центром сада, своего рода точкой опоры. Именно к нему художники и ученые приходили в поисках вдохновения. Все они сходились на том, что в сучковатых ветвях кипит не менее насыщенная и куда более таинственная жизнь, чем за каменными воротами виллы.
Под черепаховым деревом сидели двое, размышляя каждый о своем.
— Не думал, что ты придешь, — наконец сказал Сорннн. — Особенно после того, что произошло.
— Если бы я не пришла, что бы ты обо мне подумал? — спросила Лейти.
Повисла тишина, и стало слышно, как жужжат насекомые, танцуя в бледно-зеленом лунном свете.
— Ничего не получится, — объявила оружейница.
— О чем это ты?
— О твоем плане.
Сорннн разлил по бокалам холодный квилллоновый сок и передал гостье.
— Откуда ты знаешь?
— Я вижу Дассе насквозь.
— Не будь так уверена, — отставил бокал Сорннн. — Он должен взять деньги, Лейти, — уже настойчивее продолжал прим-агент. — Чтобы план сработал, он должен взять деньги и вложить в какое-нибудь предприятие. А это строго запрещено представителям его касты.
— Он не возьмет.
— Еще как возьмет, жадность перевесит!
— Мы все сидим и ждем, ждем, ждем, — покачала головой Лейти. — Мы ждем уже слишком долго.
— Нужно набраться терпения.
Не спеша Лейти расстегнула ажурный жилет и спустила блузку, обнажив нежные полукружия грудей. Между ними багровел шрам — темный, жуткий, уродливый.
— Наверное, мне не стоит показывать остальные.
Сорннн не скоро пришел в себя от шока, а опомнившись, взял холодный бокал и аккуратно приложил к шраму.
— Лейти, я… я так виноват.
В его словах было столько нежности и доброты, что женщина растаяла.
— СаТррэн, то, что я тебе сегодня наговорила… Прости меня, я не имела права разговаривать с тобой таким тоном.
— Ты попала в точку, — грустно улыбнулся Сорннн. — Я действительно пытался убежать от себя. Мне стало легче.
Прим-агент убрал бокал, и Лейти поправила блузку.
— Хочешь поговорить об этом?
— Не знаю, я…
Далеко на севере раздался раскат грома, похожий на рев разъяренного первиллона.
— Кажется, до встречи с ней я и не жил по-настоящему. Она была художницей, и очень талантливой. Сильной, совсем как мужчина. — Сорннн смущенно покачал головой. — Просто поразительно, она открыла мне глаза на многие вещи, о существовании которых я и не догадывался.
— Ты счастливчик, Сорннн СаТррэн.
— Неужели? — Сорннн задумался о том, сколько чудесного узнал за последнее время. — Расскажи мне про вас с Тью Дассе.
— Тут почти нечего рассказывать. Было время, когда я его любила. Пылко, страстно, всепоглощающе, — пожала плечами Лейти. — Почему бы и нет? Он казался таким внимательным и любящим. К тому же считался перспективным кхагггуном. Теперь я понимаю, что идеализировала его. А идеалов, как известно, не существует. Я видела в Дассе то, что хотела видеть. — Лейти нерешительно подняла глаза на Сорннна. — Уж слишком старалась угодить отцу.
Сорннн ничего не ответил, но в его глазах молодая женщина заметила огонек, на который откликнулась всем своим существом. Они потянулись друг к другу, и между ними вспыхнула искра страсти. Лейти понимала — то, что сейчас произойдет, неправильно, ведь их притягивают взаимная жалость и одиночество. Еще одна ошибка. Однако остановиться она не могла, ведь в ней бурлило не только физическое влечение, а еще и желание излить душу. Когда Сорннн осторожно коснулся ее пылающих губ, Лейти подумала, что он почувствует привкус правды. Этот поцелуй не был похож на другие. Вокруг них листья черепахового дерева колыхались на сильном ветру. Яркие краски сада бледнели. Четыре дорожки цвета яшмы сходились к черепаховому дереву с севера, юга, востока и запада. Лейти и Сорннн ощущали запах апельсиновой сладости и аромат роз, лепестки которых серебрил лунный свет.
Лейти таяла в объятиях Сорннна, и ей казалось, что она слышит свой собственный голос. «СаТррэн, хочу тебе кое-что рассказать, — могла бы начать она так тихо, что Сорннн едва услышал бы. — Это касается Раана Таллуса».
Лейти только представляла себе этот разговор, но сердца бешено бились, и ей стало трудно дышать. Полностью растворившись в мнимой беседе, она будто со стороны наблюдала за тем, что творит ее тело. Странный диалог продолжался.
«Знаешь, это скорее признание».
Пара многоножек носилась между сучковатыми ветвями, явно начиная брачные игры.
«Нужно было еще раньше тебе рассказать».
А что мог бы ответить Сорннн?
«Продолжай, Лейти, все в порядке».
А потом она откроет ему свой секрет.
«Я не просто так сказала тебе, что знаю Раана Таллуса. Горькая правда любви заключается в том, что любовники лгут. Главный прокурор нанял Тью Дассе. Не думай, что муж рассказал мне об этом. Наоборот, он старался все скрыть. Только я все равно узнала».
Баскир может нанять кхагггуна лишь по одной причине, хотя об этом принято молчать. Баскир нанимает кхагггуна для того, чтобы кого-то убить.
«Это был Хадиннн СаТррэн. — В глазах Лейти стояли слезы, но Сорннн их не видел и, естественно, не слышал ее слов. — По приказу Раана Таллуса Тью Дассе убил твоего отца».
Флот-адмирал Ардус Пнин работал над кадровыми изменениями, пытаясь решить, кого назначить командующим сектора Быстрых Озер. Внезапно он услышал звук, которого опасался уже несколько недель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
