прожила в Ортенфлоу — разговоры с Героем, дружба с принцем и счастье с Валери.
Глава 25. Не покладая рук
День перевалил за половину, когда в таверну на окраине деревни Пресхейм ввалилась компания молодых людей. Четыре девушки и два парня, все — не старше двадцати, все — благородные. Посетители с удивлением смотрели, как компания, оглядываясь по сторонам, подошла к хозяину заведения. Тот пристально наблюдал за гостями, не замечая, как отстукивает пальцами тревожный ритм. Одна из девушек, выступив вперёд, нерешительно обратилась к нему.
— Хм, трактирщик… скажи, это ты должен отдать нам карту?
Хозяин протянул руку под стойку и тут же отдёрнул её.
— Ничего… ничего я не знаю, — покачал он головой.
— Да будет тебе! — воскликнул один из молодых людей — Это совершенно точно то самое место.
Трактирщик в ответ лишь побледнел, продолжая молчать.
— Погоди, Моррисон, — воскликнула другая девушка — Там же сказано «лишь по старинному письму…»
Она достала обрывок бумаги и протянула его трактирщику.
— Вот это вам нужно? Теперь вы нам поможете?
Даже не глянув на клочок, трактирщик торопливо запустил руку под прилавок и извлек оттуда конверт. Моррисон нетерпеливо выхватил его и вскрыл.
— Да это же карта! Трактирщик, — повернулся он к хозяину — Куда она ведёт?
— Да перестаньте, шевалье, — воскликнула девушка с клочком бумаги — Это же нам и нужно — разгадать загадку. Видите, тут в углу надпись — «Сосновый бор». Значит…
— Я знаю, где это — воскликнула та, что первой обратилась к трактирщику — Едем!
Не прощаясь, компания выбежала из таверны, провожаемая удивленными взглядами посетителей.
— Что это было, Бездна их забери? — воскликнул один из сидевших. Хозяин, не отвечая, утёр пот со лба.
— Бездново отродье, — прошептал он, повернувшись к бутылкам — Чтоб я ещё раз согласился…
А группа молодых людей, разгадав очередную загадку, шагала по редким зарослям за деревней. Взобравшись на один из холмов, они увидели три неподвижно стоявшие фигуры, облачённые в просторные чёрные одеяния. Лица скрывались под капюшонами. Таинственные фигуры стояли на краю большой поляны, в центре которой возвышалось раскидистое дерево. Каждый из троих ожидавших сжимал в руке какой-то предмет, обёрнутый в ткань.
— Что-то мне это не нравится, — произнес Моррисон и положил руку на рукоять меча — Генрих, вы вооружены?
— Только мечом, — ответил второй молодой человек.
— Да бросьте, это лишь развлечение, — проговорила одна из девушек и решительно направилась к тёмным силуэтам. Остальные последовали за ней.
До фигур оставалось совсем немного, когда одна из них, самая низкая, двинулась навстречу. Все сразу замерли. А фигура, подойдя почти вплотную, обеими руками протянула длинный свёрток. Ткань спала с него, и оказалось, что молодым людям предлагают ружье.
— Для чудовища, — раздался низкий голос из темноты капюшона. Подошедший указал рукой на дерево. Молодые люди проследили в том направлении.
— Свет Всемогущий, — прошептал Генрих, шагнув назад, а Моррисон выхватил меч. Девушки застыли в страхе, не в силах шевельнутся. Под деревом, скрытый высокой травой, лежал огромный куорг. Одна из миледи отчаянно завизжала. Куорг, привлеченный шумом, вскочил, заметил людей и, шатаясь, побрёл к ним. Его тело было скованно двумя цепями — одна кандалами висела на задних лапах, другая, оканчиваясь словно бы металлической сбруей, охватывала грудь и передние лапы зверя. На кости куорга был нарисован чёрный знак — незаконченный круг, с двух сторон пронзенный мечами. Кровь сочилась из нескольких неглубоких ран, а из пасти падали клочья пены. Дойдя до предела натянутой цепи, зверь остановился и, глядя на людей, издал громкий рёв.
— Вы должны сразить его, — проговорил посланник и вновь протянул оружие. Остальные две фигуры также приблизились к испуганным молодым людям и молча стояли, наблюдая за происходящим. Моррисон сунул меч в ножны и осторожно взял ружье. Подержал немного, привыкая к тяжести. Металл холодил руки, а сердце колотилось втрое сильнее обычного.
— Ну что же вы, шевалье? — раздался голос одной из спутниц Моррисона, и тот, чувствуя всеобщее внимание и нетерпение, вскинул приклад к плечу.
Через час, сидя в одном из ресторанов Ортенфлоу, молодые люди возбужденно обсуждали развлечение.
— Я думала, мы в жизни не разгадаем загадку! Эти все крючки, линии, непонятные кляксы. Слава Свету, Элизабет оказалось такой умной…
— Да, промазал, и что с того? Забери тебя Бездна, Генрих, ты сам-то себя вспомни!
— Трактирщик стоит — ни да, ни нет. И мы про письмо забыли!
— Вас, ваше высочество, вообще было не узнать!
— А всё-таки животное мы зазря мучили.
— В общем, как бы то не было, — громко воскликнула та, что называли Элизабет — Развлечение вышло чудесным. Валентина, вы здорово постарались.
С этими словами девушка отсалютовала одетой в черное Валери, что сидела во главе стола рядом с принцем Раулем.
— За Валентину — хором провозгласили остальные участники,
— И моего верного помощника, — со смехом ответила Валери, и вместе со всеми одним махом выпила вино.
К вечеру слух о небывалом развлечении разнёсся по городу. Валери, усевшись у стола, делала быстрые заметки. «Цепь — потоньше», «ружья — с запасом», «слуг — вооружить».
Подготовка к следующему представлению заняла у девочки ещё пять дней, и в нём уже участвовало два десятка благородных. В промежутках Валери по-прежнему успевала посещать приёмы и принимала новые приглашения. Слава о ней быстро расходилась среди благородных, и она становилась всё более желанным гостем. Многие, видя её радостную, возбужденную, остроумную и добрую, с трудом бы поверили, доведись им застать Валери во время приготовления к забавам.
Таким мог похвастаться лишь Пит-Пустышка, ставший правой рукой Валентины. В специально для неё пошитом военном мундире, который, оставаясь строгим, подчеркивал всю прелесть фигуры, девочка раздраженно вышагивала по комнате, а Пит с восторгом наблюдал за ней. До недавнего времени он считал, что годы учёбы приучили его к красоте Валери, но в столице она открылась ему с новой стороны.
— Это же неслыханно! Подумать только, запрещать людям сражаться насмерть! — восклицала девушка, нервно разминая руки — Взрослым, разумным людям, желающим заработать на кусок хлеба. У него, может, дети от голода помирают, жена больная, здоровье слабое — а он вынужден сидеть дома.
— …а не помереть на арене, — покачал головой Пустышка — Видит Свет, Валери, я иногда не понимаю, всерьёз ты, или так западаешь, что теряешь Разум.
— А, перестань, — отмахнулась Валентина — Но, в конце концов, Бездна с ними, с обычными людьми, есть же какие-нибудь… приговоренные к смерти, например. Или каторжники. Наверняка многие из них с удовольствием бы согласились участвовать в поединках. Что?
Последнее относилось к Питу и тому
