В одном месте скалистые бастионы так сжали дорогу, что она узкой лентой едва протискивалась между ними.
Тристан скакал впереди, словно знал здесь любой камень.
За скалой, почти перегородившей ущелье, он неожиданно повернул налево, вброд перебрался через речку и стал углубляться в зеленую чащу, заставляя лошадь карабкаться по круче.
Сирано решил, что он, чувствуя погоню за спиной, пытается уйти в сторону, пользуясь тем, что скала закрывала на время их от преследователей. Однако Сирано ошибся. У Тристана было совершенно иное на уме.
Но не ошибся лейтенант де Морье. Предвидя, что преследование может продолжиться и в горной местности, он захватил с собой из полка графа де Пасси опытного горца-следопыта.
Потеряв из виду преследуемых, отряд остановился у скалы, и усатый солдат-швейцарец, соскочив с седла, стал внимательно всматриваться в пыльную дорогу.
Ему не составило большого труда разгадать план беглецов именно так, как представил его себе Сирано.
Отряд вброд перешел речку, где вода доходила лишь до брюха лошадей, и солдаты с гиком стали погонять коней, понуждая их взбираться по склону.
Тристан и Сирано находились уже много выше. Им хорошо было видно сверху, как многочисленные преследователи, немного поплутав, нашли верный путь и идут по их следам.
— Оставим лошадей, — предложил Тристан. — Надо пожалеть бедных животных. Ты ведь жалел рыбок из Сены. Уэлл?
— Вери уэлл! — в тон Тристану ответил Сирано, соскакивая с седла. — Ты хочешь сдаться? Вряд ли с нами поступят так, как я с пойманными рыбками.
Тристан улыбнулся, бросив свое обычное:
— Ты прав.
Он направился к скале и с завидной ловкостью для его возраста стал взбираться по почти вертикальной каменной стене.
Сирано не мог надивиться на его силу и ловкость. Сам он никогда не лазил по горам, но тренировки, которые он провел под руководством индейца племени майя в коллеже де Бове, помогли ему сейчас, и он старался ни в чем не уступить своему старшему брату и руководителю.
— В Солярии тоже есть горы? — крикнул он снизу.
— В Солярии есть все, что встречается на Земле, кроме Ненависти, Зла и Несправедливости.
— Как бы я хотел увидеть такой край, — отозвался Сирано.
— Кто знает! Может быть! — загадочно ответил сверху Тристан.
Солдаты нашли брошенных внизу коней и заметили взбирающихся по скалам беглецов.
Началась беспорядочная стрельба из мушкетов. Впрочем, пули расплющивались о камни много ниже, чем находились два доброносца.
Среди солдат нашлись скалолазы, которые по приказу лейтенанта полезли по той же стене, проводник же, граубинденец, повел отряд в обход, заверив, что они прискачут наверх чуть ли не раньше, чем там появятся беглецы.
Но доброносцы поднялись все же прежде. Действительно, они оказались снова на тропке, на которой в любую минуту могли появиться конные преследователи.
И тут Тристан вдруг повел Сирано резко вниз, чтобы снова, как подумалось тому, сбить с толку преследователей. И он опять ошибся.
Чаща деревьев разом оборвалась, открыв вид на круглую впадину, похожую на кратер когда-то действовавшего вулкана. Посередине поднималось странное сооружение, напоминая одинокую крепостную башню.
Крепость здесь, в непроходимых горах? Ее не достроил какой-нибудь суверен? Сирано не успел спросить об этом Тристана, поняв, что тот устремляется к странному строению. Но эту башню, в которой, очевидно, хотели укрыться беглецы, увидели и преследователи. Может быть, о ней знал и проводник.
Она была совершенно круглой, поднимаясь выше самых высоких деревьев, поблескивая на солнце своими боками, словно покрытая броней от пуль. Сирано отметил это, прыгая с камня на камень в попытке не отстать от ловкого Тристана. Он слышал за собой крики спускающихся солдат. О чем думает Тристан? На что рассчитывает?
Почти задыхаясь, догнал он Лоремета, в изнеможении упавшего у основания загадочной башни.
— Помоги мне, брат, — прохрипел он. — Здесь дверь, люк…
Глава четвертая
АУТОДАФЕ[69] В ГОРАХ
Из тьмы невежестваК звезде познанияСтремится ум.
Сирано де Бержерак
Солдаты графа де Пасси и гвардейцы кардинала со своим лейтенантом де Морье по всем правилам военной науки тех времен осадили странную башню, из которой беглецам уже не уйти.
Офицеры, надменно сидя на камне, допрашивали усатого солдата-граубинденца о том, что это за башня…
— У нее дурная слава, ваши светлости, спаси меня бог! — бормотал проводник. — Ее зовут в горах чертовой башней.
— Но, во всяком случае, они никуда от нас не уйдут, ваше сиятельство. Мы возьмем их голыми руками. Пить и есть им понадобится. Вот мы их и накормим и напоим. И сами сыты будем, — заверил лейтенант.
Капитан расхохотался:
— Вы шутник, лейтенант! Накормить рубленым свинцом без спаржи? Напоить расплавленной смолой вместо вина?
— Боже упаси, ваше сиятельство! Его высокопреосвященство непременно пожелает побеседовать с ними.
— Побеседовать? С ними сперва я «побеседую». Не знаю, что его высокопреосвященству после этого останется.
Лейтенант вспыхнул, вскочил, подтянулся:
— Ваше сиятельство, можете надеяться, что я не слышал ваших слов.
— Ладно, — примирительно заметил капитан. — Прикажите, чтобы вместе со священником нам доставили сюда вина, и пусть солдаты разобьют для нас с вами палатку. Осада так осада! — И он скверно и витиевато выругался, поминая коней, их помет, гулящих красавиц и обманутых мужей.
Солдаты разожгли костры, варили пищу и располагались на долгий срок.
Наконец появился священник. Офицеры обрадовались, главным образом вину, которое одновременно принесли крестьяне близкой деревушки. Священника позвали в палатку.
Это был тощий молоденький служитель церкви с молитвенником, как ему приказали, в руках. Французских офицеров он боялся, будучи протестантом, в то время как во Франции правил католический кардинал Ришелье.
— Вот что, ваше юное преподобие или как вас там, — объявил граф де Пасси, не предлагая священнику сесть. — У нас нет времени ждать у этой чертовой башни, пока укрывшиеся в ней еретики подохнут с голоду. Видите, солдаты разожгли костры. Вам это ничего не подсказывает?
— Ничего, ваша светлость. Очевидно, пища в горячем виде полезнее сухарей.
— А вы скрипите мозгами, как философ, ваше молоденькое преподобие. Я упомянул о еретиках, намекнул вам о кострах, а вы мне закладываете уши рассуждениями о горячей пище. Этому вас учили в семинарии?
— Ваше сиятельство, меня учили бояться бога.
— А черта? Вас не учили бояться черта?
— Упаси меня всевышний! — истово зашептал священник.
— Так ответьте мне, если вы сами не еретик, чего заслуживают еретики по законам святой католической церкви?
— У меня протестантский приход, ваша светлость.
— Эй, малый! Кого ты нам приволок? Думаешь, нам мало засевших в башне еретиков?
— Ваша светлость, дозвольте обратиться к беглецам с проповедью. Может быть, сердца их еще не окаменели.
— Это огнем проверять надо, святенький отец мой, огнем!
— Огнем? — ужаснулся протестантский священник.
— Именно огнем. Вас я приказал привести, чтобы устроить аутодафе по всей форме. Так мы с лейтенантом решили.
— Умоляю о прощении, ваша светлость. Я не вмешиваюсь в священнодействия католической церкви и чту ее, но мы находимся на территории страны, не участвующей в войне за веру. В нашем кантоне аутодафе не помнят.
— Лейтенант, гоните в шею этого лжесвятошу, пока я окончательно не рассвирепел. Пусть найдут нам настоящего католического священника, хоть из Франции доставят. Не какого-нибудь кюре, а аббата позловреднее, из монастыря, где ему наскучило. Аутодафе так аутодафе! Огнепредставление! По всей форме. Тут без святых отцов никак нельзя.
Протестантский священник, низко кланяясь, удалился по кратчайшему, но отвесному пути, оказавшись отличным скалолазом. Глядя вниз, он с ужасом думал о зверском замысле французских офицеров.
Направленный во Францию за нужным аббатом, посланец уже скакал прочь от разбитого вокруг странной башни военного лагеря.
…Сирано втащил обессилевшего Тристана в круглое отверстие внизу башни, которое тот назвал люком, и по его указанию плотно закрыл его, вращая слева направо. После этого он потащил космического пришельца по крутой винтовой лестнице.
Она вела по извилистой щели, образованной внутренней стенкой башни и сооруженной для чего-то внутри ее более тонкой башней.
Лестница закончилась, когда они поднялись уже выше деревьев, судя по числу ступенек, ибо окон в башне не было и подниматься пришлось в полной темноте.
На последней ступеньке Тристан коснулся рукой перил, и мягкий свет из невидимого источника залил круглую комнату, в которой они очутились.
По стенам шли широкие окна, сквозь которые минуту назад дневной свет не проникал в помещение.
