и несбывшиеся надежды и они все хотят забыть об этом. А потом вы поедете домой и спокойно ляжете спать. Обещаю. Еще час в моей компании, леди Лидделл, и вы забудете обо мне на несколько дней.
Свечи погасли, зал освещало несколько тусклых кристаллов. Тени на лице Феликса складывались в гротескную маску: сквозь идеальные черты его лица проступало что-то иное, холодное, жестокое, казалось, еще немного – и я увижу клыки, которые прячет его тонкая улыбка.
– Это сделка? – спросила я неуверенно.
– И честная, – ответил он. – Я лично не потревожу вас неделю. Никаких балов, приемов и ночных поездок в незнакомые вам дома.
– И никаких драгоценностей?
– И никаких драгоценностей, – согласился он, улыбаясь шире. – Никаких дорогих подарков, раз они вам не нравятся. Целая неделя свободы в обмен на час развлечений.
Я бросила взгляд на Форжо, который начал приходить в себя и сейчас рассеянно моргал и щурился, словно его разбудили. Он не улыбался, скорее, был напуган, как ребенок, которого растолкали посреди ночи, потому что ему снился кошмар.
– У вас странные понятия о развлечениях, ваше высочество, – сказала я.
– Вы просто не умеете веселиться, леди Лидделл, – Феликс протянул мне раскрытую ладонь. – По рукам?
– Простите, ваше высочество, – я мягко улыбнулась, изображая покорность. – Я пас.
И, воспользовавшись тем, что он уже не держал меня – видимо, расслабился, решив, что я никуда не денусь, – я вскочила с места и сбежала.
***
Если Феликс думал, что может безнаказанно таскать меня за собой по сомнительным компаниям, он ошибался.
Это все было похоже на попытку проверить, насколько я послушная девочка, думала я, и как мною можно вертеть, а не на хитрую интригу ради общего дела! Мне очень хотелось поскорее выбраться отсюда, найти Ренара и Лин, оказаться дома и завтра рассказать обо всем Кондору, а лучше – сразу его отцу и Присцилле. И Дару, точнее – Антее, потому что вряд ли меня подпустят к Дару достаточно близко.
Подумаешь, жалобы на непутевого брата от какой-то девчонки!
Я чуть не споткнулась, задев ножку шкафчика.
И поняла, что забрела не туда. Не в ту сторону, в которую следовало идти, если я хотела найти выход.
Десятки портретов Вивианы смотрели на меня со стены. Десятки ее взглядов, колких, злых, торжествующих, говорили мне, что я не на своем месте. Не там, где должна быть. Во всех смыслах.
Я фыркнула и посмотрела на Вивиану вызывающе и дерзко – на ту Вивиану, которая казалась мне самой злобной. У нее были обнаженные плечи и накидка из белого меха, на тонкой шее алели рубины – почти как у настоящей Вивианы там, в зале.
Феликс поступил хитро, заманив меня в дом, в котором почти нет зеркал. Случись что, пойди что-то не так, Кондор не смог бы здесь оказаться достаточно быстро. Не смог бы отследить меня – я словно попала в слепую зону, в точку пространства, которую не видит ни одна из камер.
Но, хоть и одно, – зеркало здесь все-таки было. А я помнила, как до него добраться.
И в следующий раз я обязательно попрошу Ахо превратиться в мышку и сидеть у меня в кармане. Потому что сейчас мне очень пригодился бы чей-нибудь злой и правдивый совет.
Зеркало мастера Вертиго было на месте. Фиолетовый кристалл в фонарике, который держала каменная ладонь фэйри, все еще горел. Забытая Феликсом трость стояла, прислоненная к раме. Десятки каменных глаз следили за мной.
Я вытащила кулон и сжала его в руке, зажмурившись, чтобы лучше сосредоточиться. Где бы ни был сейчас Кондор, он должен был услышать меня.
Если, конечно, не занят чем-то важным, напомнил внутренний голос. Или если не спит. Тогда, дорогая, у тебя могут быть проблемы.
Не примчится же он по твоему первому зову, бросив важные государственные дела?
Ничего не произошло. Кристалл чуть нагрелся в моей ладони, но даже имя Кондора – настоящее, полное, произнесенное вслух – не заставило его появиться в зеркале. Там все еще была только я, посреди темной комнаты, с фиолетовыми отблесками на платье.
Я вздохнула и зло поджала губы.
Фэйри, кажется, смеялись надо мной.
Очень хотелось из вредности взять трость и ударить ею по стеклу – просто чтобы проверить, выдержат ли чары, которые должны его охранять. Но я, конечно, не сделала этого – не потому что боялась Феликса, а потому что жалела само зеркало. Слишком красивое, но, почему-то, не волшебное.
Обычное.
Значит – безопасное, но не совсем.
Я взяла трость – она оказалась легче, чем я думала, – и собиралась уже уйти, но стекло было близко, и я увидела в нем совсем не то, что должна была.
Меня в зеркале уже не было и комнаты тоже.
Там стояла девушка, нет – девочка-подросток, светловолосая, в шали, наброшенной поверх длинной ночной сорочки. Она держала в руке свечу и, кажется, была напугана и удивлена так же, как я. Мы оказались с ней нос к носу – так близко, что я могла разглядеть ее ресницы и то, что глаза у нее были разного цвета: светлый левый и темный, почти черный правый.
Было в ней что-то неуловимо знакомое, словно я уже видела ее где-то однажды.
За плечом девушки угадывалась комната, темная, просторная, с большой кроватью и высокими окнами.
Я отшатнулась, перехватив трость поудобнее, словно в случае чего она могла защитить меня от колдовства.
Девушка в зеркале вдруг повернула голову в сторону и испуганно вздрогнула, дернувшись, словно ее застали за чем-то неправильным.
И погасила свечу.
ГЛАВА 7: Слепой кот
Джейну никто не прогнал, хотя выглядела она неважно, усталой, умные серые глаза казались потухшими. Строгое платье оттенка ноябрьской пустоши было застегнуто на все пуговицы, волосы собраны так, что от одного взгляда на эту прическу начинала болеть голова. При слове «прятки» Джейна побледнела.
– Чтобы вы опять потерялись и замерзли, ваше высочество? – спросила она севшим голосом.
– Разве можно потеряться и замерзнуть в доме лорда Вортигерна? – невинно ответила Амелия, рассматривая стопку книг на столе.
Книги леди Бланки там не было, только учебники по истории, географии и сборник назидательных рассказов для юношей и девиц.
– Еще лучше, – Джейна нервно поправила манжеты. – Играть в доме лорда Вортигерна, словно вам, ваше высочество, пять лет. Вам будет не до игр, поверьте мне.
С усталым вздохом она указала Амелии на карту, по которой нужно было показать, как
