Флот — и для начала отбить Эллиоты, и снова обеспечить выгрузку всего необходимого у Бицзыво, потом у Инкоу. А потому нужно дать нашей эскадре генеральное сражение, и тогда появится шанс проломить нашу оборону на перешейке Цзиньчжоу. Вот потому Того пока не вернулся сюда — судя по всему, «Микаса» вошел в строй, и сейчас японцы думают как увести из Вей-Хай-Вея два своих «интернированных» броненосца. А потому мы послезавтра выйдем в море и устроим «диверсию» в британской гавани, все уже готово. А там останется только подождать прибытия кораблей 2-й Тихоокеанской эскадры…
Так мог выглядеть старый броненосный крейсер «Рюрик» после перевооружения на новые 203 мм орудия, и замене 120 мм на 152 мм пушки. По весу бортового залпа корабль бы сравнялся с любым японским броненосным крейсером, вот только долго и на равных вести бой все равно не смог бы. Рейдер в линию не поставишь, как не ухищряйся с его вооружением, но если броневая защита «хреновая», то участие в эскадренном бою плохая затея…
Глава 40
— Все наши лодки, Михаил Петрович, даже не ныряющие, а скорее «полуподводные миноносцы», каковыми они и являются. А иными они и не могут быть — на вашей лодке мощность гальванических батарей ничтожна, едва на пять миль хода, а лодка мичмана Дудорова вообще на мускульной силе ходила, три мили — и все «самокатчики» сил лишались, педали крутя. Так что не стоит печалиться, просто время еще не пришло. А газолиновый двигатель хоть и шумит, да опасен в обращении, но полсотни миль мы на нем пройти сможем — хватит добраться до Вей-Хай-Вея, и вернутся обратно — миноносцы нас до утра будут в том месте ждать.
Мичман Власьев замолчал, пристально рассматривая не столь и далекую полосу берега, освещенную «волчьим солнышком». Волнения практически не было, самая идеальная погода для действий их маленьких субмарин, которые впервые в истории русского флота отправлены вице-адмиралом Матусевичем в атаку на неприятельские корабли, интернированные в британской гавани. Вот только недавно стало ясно, что даже формально выполнять соглашение британцы не намерены — русские миноносцы постоянно осуществляли выходы к Вей-Хай-Вею, и вели наблюдение над вражескими кораблями. К тому же в китайском городке жили «репортеры» — под видом газетчиков там поселились офицеры из штаба наместника. Вчера получили известия, которые командующего флотом совсем не обрадовали — «Ниссин» англичане стали выводить из дока, а на «Фудзи» поставили «заплатку», и корабль вполне мог ходить. И что самое скверное — на вражеские корабли началась погрузка кардифа, и с вечера они оба стали дымить трубами. А это означало только одно — на них начали поднимать пары, а значит, скоро могут дать и ход. Но сейчас оба броненосца пока в гавани, их видели с дозорного миноносца, что каждый день вместе с крейсерами отправлялись к Шандунгу, чтобы вовремя заметить японский флот.
Так что командующий у себя в кабинете долго говорил с мичманами Власьевым и Дудоровым, командирами «полуподводных» лодок под первым и вторым номером, недавно ставших «рыбами» обитающими в сибирских реках — «Таймень» и «Хариус», перед тем как отправить их на чрезвычайно опасную операцию, к которой тщательно готовились вот уже две недели. А замысел был прост — повторить набег 29 июля, только на этот раз не миноносцами, а двумя субмаринами, находившимися в Порт-Артуре. Первая была доставлена еще до войны на датском пароходе «Дагмар», одна из многочисленных подводных лодок системы Джевецкого, движущихся под водой благодаря ручному приводу, который двигали ногами два члена экипажа. И вот этот «движитель» командующий флотом сразу отверг — скорость с пару узлов, движение полтора часа, не больше, после чего экипаж нуждался в продолжительном отдыхе, хотя в качестве «двигателей» отобрали самых крепких и выносливых матросов из числа добровольцев.
Вторую лодку строили по одобрению погибшего позже контр-адмирала Витгефта, и она была значительно крупнее — двадцать пять тонн водоизмещения вместо восьми тонн у «Хариуса». Автором проекта был техник железнодорожных мастерских в Дальнем Налетов, известный изобретатель велосипеда оригинальной конструкции и множества механических игрушек. А предложил он не просто субмарину, а подводный минный заградитель, способный скрытно под водой доставить к вражеской гавани четыре мины, и там выставить. На эту идею Михаила Петровича подтолкнуло зрелище гибели подорвавшихся у Порт-Артура на минах броненосцев. Вот только гальванические батареи оказались непристойно слабыми, с малой емкостью, и не обеспечивали нужную дальность плавания.
Проблему решили по примеру, предложенному лейтенантом Яновичем на Балтике. В июле прошли испытания одной из лодок Джевецкого, на ней установили автомобильный мотор. Для вывода выхлопных газов установили трубу, и с принятием двух торпед, установленных «решетчато» по бортам, субмарина уходила в воду по рубку. «Нырять» она уже не могла, но на поверхности моря была практически незаметна, особенно в сумерках и ночью — отчет о испытаниях передали по телеграфу. Но он был фактически не нужен — вице-адмирал Матусевич предвосхитил его, причем привнес новшества и от себя, весьма полезные. На субмарину поставили газолиновый двигатель в полтора десятка лошадиных сил. Труб стало две — одна для вывода отработанных газов, вторая для вентиляции и подачи воздуха. По бортам установили две английские торпеды, в балластную цистерну, после их пуска, набирали воду, не давая субмарине возможности всплыть. И провели интенсивные испытания, причем лодка сама перешла из Порт-Артура в Дальний, где в заливе отрабатывала будущие действия. Также провели пробные торпедные пуски, показавшие, что ночные атаки вполне осуществимы.
Вторую лодку, более крупную, спешно достроили по приказу контр-адмирала Григоровича, также поставив на нее газолиновый двигатель, оказавшийся в порту, но более мощный — в два десятка лошадиных сил. Установили две бугельные установки для пуска торпед, и экипаж состоял не из трех моряков, а четырех — самого изобретателя зачислили в экипаж помощником командира мичмана Власьева. Причем сам командующий предпринял «хитрый маневр» — имеющего классный чин техника Налетова поначалу призвали на военную службу в гарнизон, и генерал Стессель, имеющий на то право, произвел его в зауряд-прапорщики, как имеющего образовательный ценз, и служащего в железнодорожном батальоне. «Зауряды» не являлись офицерами, хотя погоны имели прапорщиков, но поверху шли лычки, показывающие, что они лишь кандидаты на производство в первый офицерский чин, и занимают соответствующую ему должность. Вообще-то вопрос могли решить быстрее, дав погоны военного чиновника, но тогда проблем бы добавилось, ведь Налетова тут же откомандировали в распоряжение флотом, на котором, в отличие от армии, пока не
