мысли бродили у него в голове. Он сделал все, что мог, чтобы заставить ее возненавидеть его, а она все равно собирается в Двуречье, где увидит его казнь. Вот пусть и полюбуется! Но до чего упряма – Свет таких не видывал! Юноша повернулся, намереваясь уйти, но тут к нему приблизился айилец – высокий, с рыжеватыми волосами и зелеными глазами, с виду очень похожий на Ранда, только постарше. Гаул. Перрин знал его и уважал, хотя бы за то, что тот никогда не подавал виду, что замечает необычные глаза юноши.
— Да овеет тебя прохлада, Перрин, – промолвил Гаул. – Домоправительница сказала мне, что ты направился сюда. Вид у нее был такой, будто она и мне хотела вручить метлу. Суровая женщина – вроде наших Хранительниц Мудрости.
— Да овеет тебя прохлада, Гаул. Если хочешь знать мое мнение, все женщины вздорны и упрямы.
— Может, и так, если не знаешь к ним подхода. Я слышал, ты собрался в Двуречье.
— Свет! – воскликнул Перрин, не дослушав его. – Неужто об этом уже вся Твердыня знает? Если прослышала Морейн…
Гаул покачал головой:
— Ранд ал'Тор отвел меня в сторонку и рассказал об этом, но просил никому не говорить. Думаю, он говорил и еще кое с кем из наших, но не знаю, кто согласится пойти с тобой. Мы слишком долго пробыли по эту сторону Драконовой Стены, и многие тоскуют по Трехкратной Земле.
— Ты хочешь пойти со мной? – удивился Перрин. Если с ним будет айилец… все может обернуться иначе. О таком он и мечтать не смел. – Ранд ал'Тор просил тебя пойти со мной? В Двуречье?
Гаул снова покачал головой:
— Не просил. Просто сказал, что ты собрался в Двуречье и что там есть люди, которые задумали тебя убить. Вот я и решил пойти с тобой, если, конечно, ты не против. – Я? Против? – Перрин чуть не расхохотался. – Да уж совсем не против – можешь не сомневаться. Прекрасно, через несколько часов мы уже вступим в Пути.
— В Пути? – Выражение лица Гаула не изменилось, но он моргнул.
— Это что-то меняет?
— Нет, Перрин. Все равно все мы когда-нибудь да умрем.
Так-то оно так, подумал Перрин, но ответ неутешительный.
* * *
— Поверить не могу, что Ранд оказался таким бессердечным, – сказала Эгвейн, а Найнив добавила:
— Он даже не попытался остановить тебя. Сидя на кровати Найнив, девушки делили золото, которое Морейн дала в дорогу Найнив с Илэйн. Каждой досталось по четыре толстых кожаных кошелька, которые они собирались припрятать в кармашки, специально пришитые под юбками. На поясе у каждой будет висеть кошелек поменьше – чтобы не слишком привлекал внимание. Эгвейн брала с собой меньше денег, потому как в Пустыне от них не много проку.
Илэйн хмуро разглядывала два плотно увязанных узла, стоящих у двери, и лежащий рядом список вещей, которые необходимо взять в дорогу. Одежда, гребень, вилка, расческа, иголки, булавки, нитки, наперсток, ножницы, мыло… Перечитывать список не было смысла – все приготовлено. И главное, за пазухой у Илэйн спрятано каменное кольцо Эгвейн. Она была готова в дорогу. И ничто не могло ее задержать.
— Да, не пытался, – промолвила Илэйн, гордясь тем, как спокойно прозвучал ее голос. Похоже, Ранд почувствовал облегчение. Облегчение! А я словно последняя дурочка открыла ему свое сердце в этом письме. Хорошо еще, что он распечатает его, только когда я уеду. Найнив тронула ее за плечо, и Илэйн вздрогнула.
— А тебе хотелось, чтобы он попросил тебя остаться? Но ведь ты знаешь, каков был бы твой ответ. Разве не так?
Илэйн поджала губы:
— Конечно, знаю. Но он как будто даже обрадовался – каково, а? – Она осеклась, поняв, что сказала больше, чем хотела.
Найнив взглянула на нее с пониманием:
— С мужчинами бывает нелегко.
— А мне до сих пор не верится, что он… – сердито пробурчала Эгвейн.
Но Илэйн так и не узнала, что же она имела в виду. Дверь распахнулась, и с такой силой, что ударилась о стену. Илэйн мгновенно обняла саидар и почувствовала неловкость, когда на пороге показался Лан. Однако в следующий момент она решила, что коснулась Источника не напрасно. Страж, чья внушительная фигура загораживала дверной проем, был мрачнее тучи. Если бы его голубые глаза могли метать молнии, они испепелили бы Найнив на месте. Илэйн заметила, что свечение саидар окружало и Эгвейн.
Однако Лан уставился на Найнив, словно никого, кроме нее, в комнате не было.
— Ты дала мне понять, что возвращаешься в Тар Валон, а я и поверил, – рявкнул Страж.
— Если ты и поверил, – спокойно ответила Найнив, – я тут ни при чем, я тебе ничего подобного не говорила.
— Ничего не говорила! Она ничего не говорила! Ты говорила, что сегодня уедешь, и все время подчеркивала, что твой отъезд связан с отправкой в Башню этих Приспешниц Темного. Что я, по-твоему, должен был думать?
— Но я ни словом не…
— Женщина! – взревел Страж. – Нечего играть со мной словами!
Илэйн с Эгвейн обменялись встревоженными взглядами. Лан всегда отличался железной выдержкой, но сейчас он был близок к тому, чтобы сорваться. Найнив, напротив, не привыкла сдерживать свои чувства, однако держалась спокойно и невозмутимо и даже не теребила кончик косы.
Лан с видимым усилием взял себя в руки. Лицо его вновь, как обычно, стало непроницаемым. Но Илэйн была уверена, что это лишь внешнее спокойствие.
— Я так и не узнал бы, куда вы направляетесь, если бы случайно не услышал, что вы заказали экипаж, чтобы вас отвезли на судно, отплывающее в Танчико. Я никак в толк не возьму, почему Амерлин отпустила вас из Башни и почему Морейн поручила вам допрашивать этих Черных сестер. Ведь вы, все трое, Принятые. Принятые, а не Айз Седай. А в Танчико сейчас небезопасно появляться никому, кроме разве что Айз Седай с оберегающим ее Стражем. И я не позволю тебе ехать туда!
— Стало быть, – усмехнулась Найнив, – ты позволяешь себе оспаривать решения Морейн, а заодно и самой Амерлин. Наверное, я не очень хорошо разбираюсь в Стражах. Я-то думала, что, помимо всего прочего, вы приносите обет повиновения. Лан, я понимаю твою озабоченность и благодарна тебе, очень благодарна, но у нас свои задачи, и мы обязаны их выполнить. Мы уезжаем, и тебе придется с этим смириться.
— Почему? Во имя Света, скажи мне хотя бы – почему? Почему вас посылают в Танчико?
— Если Морейн не сказала
