вы пошли красными пятнами при одной только мысли о том, что вам предстоит знакомство с точной копией славного комиссара Лемерсье. Так или нет?
— Так, — мрачно согласился Морозини. — Но вряд ли это повод для большой радости. Предположение, что ван Тильден убит тоже, по-моему, не должно вызывать столь откровенного веселья у главного начальника с набережной Орфевр, черт побери!
— Нет, не вызывает, вы правы. Я сейчас…
Альдо не услышал продолжения: здоровенная ручища, похожая на валек прачек, но только покрытый черными волосами, нажала на рычаг. А окно, единственный источник света в баре, оказалось загороженным здоровенным детиной с бородой и усами, впрочем, одетым во вполне приличный костюм. Детина смотрел на Альдо со свирепой улыбкой, сверля его глазами недовольной План-Крепен.
— Очень любопытно узнать, кому это мы тут звоним? — пророкотал глухой бас.
О, как не терпел Морозини снисходительного отношения к себе!
Подумать только! Этот тип позволял себе смотреть на метр восемьдесят три Альдо с высоты своих друх метров как на мальчишку. Морозини сухо ответил:
— С главным комиссаром Ланглуа, Париж, набережная Орфевр, 46, чей номер, без сомнения, вам известен. Мне кажется, вам нелишне было бы набрать этот номер и извиниться за то, что вы прервали наш разговор. Комиссар — человек чувствительный.
— Кому звонить, там видно будет. Пока имя, фамилия, возраст, род занятий, — потребовал полицейский, вооружившись блокнотом и ручкой.
Голос его разносился далеко и привлек внимание Адальбера.
— Что тут происходит? — заглянул он в дверь.
— Ничего! Вас это не касается!
Археолог секунду разглядывал полицейского, потом изобразил веселую улыбку.
— Поверьте, очень даже касается, потому что вы имеете дело с моим другом, мы вместе сюда приехали. Итак, с кем имею честь говорить?
— С инспектором Желе, — представил полицейского Морозини. — Из полицейского управления Шинона. Проверка удостоверений личности, и ты, конечно, тоже без нее не обойдешься.
Альдо достал свой паспорт и протянул его в раскрытом виде.
Полицейский иронически хмыкнул:
— Князь… Морозини из Венеции?
Потом недовольно проворчал:
— Опять итальянец? Из таких же бездельников, что и в замке? Просто глазам не верится! Наваждение какое-то! И вы тоже небось из них? — обратился он недовольным тоном к Адальберу.
— Ну нет, — запротестовал тот, с трудом сдерживая смех. — Я славный француз, средний обыватель.
— Чем вы занимаетесь?
— Археолог, как и написано у меня в документе.
— Ладно, я ваши документы оставлю у себя. Временно, конечно. А вы пока пройдете со мной.
— И куда же мы пойдем?
— Не пойдем, а поедем. В Шинон. Там с вас возьмут показания.
— А вам не кажется, что было бы разумнее направить все усилия на поиски Мишеля Бертье, — начал возражать закипающий гневом Альдо, — его, как мы слышали, обвиняют в убийстве, а нам кажется, что он стал жертвой и у него серьезные проблемы. Решаюсь вам напомнить, что вот уже четыре дня, как он исчез!
— Представьте себе, что именно его розысками мы и занимаемся. И мне кажется, что у вас найдется куча крайне полезных сведений для меня, и в соответствии с порядком, установленным в моем учреждении, я хочу их от вас получить.
— Понятно, — более миролюбивым тоном буркнул Альдо. — Пойду за машиной.
— Не стоит. Пусть стоит себе в гараже, мы вас отвезем сами. Шинон всего-то в пяти километрах.
— А обратно мы можем возвращаться пешочком? — процедил, вновь закипая, Альдо.
Полицейский услышал его и подхватил:
— А вы можете сюда вообще не вернуться.
Альдо решил, что лучше помалкивать. А про себя не без сожаления подумал, что, видно, от своих предков басков он унаследовал особое проклятье: с первого взгляда вызывать антипатию у полицейских всех стран мира. Едва только взглянув на него, они начинают его преследовать с особой пристрастностью. Прошло немало времени, прежде чем ему удалось сладить с антипатией француза Ланглуа и англичанина Уоррена, они, можно даже сказать, подружились, но далась ему эта дружба немалой кровью. Только Фил Андерсон, начальник полиции города Нью-Йорка, с самого начала отнесся к нему с симпатией, но, конечно же, благодаря рекомендации Уоррена. Все же остальные представители правопорядка в разных странах и на любых широтах видели в нем тайного преступника, которого следовало немедленно разоблачить. Сейчас в очередной раз повторялась та же история. Вздохнув, Альдо признал про себя правоту Лизы: ему не надо было уезжать из Венеции.
Мрачные размышления не помешали Альдо любоваться окружающим пейзажем — он был чудесен! Сразу понравился ему и Шинон: белые домики с синими черепичными крышами, выстроившиеся вдоль берега Вьенны, две монументальные фигуры, взирающие на них, Рабле — благодушно, Жанна д’Арк — воинственно. А над городком, на холме, возвышался огромный старинный замок-крепость. Набережная, обсаженная платанами, так и манила по ней прогуляться. Альдо подумал, что особенно приятно гулять здесь вечером, покуривая сигару и любуясь отражением звезд в воде. Вьенна уже готова была вот-вот соединиться с Луарой, была широкой, безмятежной, и тревожили ее только рыбаки-зимородки, с громкими криками порхающие над водой. Мост к пригороду, расположившемуся на другом берегу, был переброшен через островок посреди реки, напоминавший игрушку, окутанную серебряными лентами.
Альдо, воспитанный матерью, всегда чувствовавшей себя в глубине души француженкой, неплохо знал историю Франции. Легендарная Жанна д’Арк, знаменитая Орлеанская девственница, занимала в ней существенное место. Именно в Шиноне Жанна встретилась с королем Карлом и получила под свое командование военный отряд для выполнения божественной миссии — освобождения Франции от англичан. Несмотря на все свои заботы, Альдо не отказался бы побродить по узким средневековым улочкам, которые помнили Деву на белом коне. Можно себе представить любопытство, испуг, восхищение, с какими смотрели на нее жители. А она…
Толчок локтя в бок вернул Альдо на грешную землю.
— Ты понимаешь, что нас вот-вот арестуют?
— М-м-м… Да.
— И что, тебе это нравится? Поэтому ты так блаженно улыбаешься?
— Я окунулся в историю этой земли. Представил себе Жанну д’Арк, которая направляется в замок. Совсем нетрудно представить ее себе в этом чудесном старинном городке, который жители сохранили так бережно.
— Думай лучше о чудесном комиссариате, который ждет тебя, благоухая табачным дымом и потом.
Адальбер ошибался. Комиссариат занимал несколько комнат на первом этаже мэрии и мог послужить образцом чистоты и порядка, благоухая хлоркой и кофе. Вместе с Желе они вошли в светлый коридор с застекленными дверями, вдоль стен которого стояли скамьи. Полицейский предложил им сесть, а сам исчез за глухой дверью в глубине коридора. Без сомнения, эта дверь вела в кабинет начальника, в которую он из-за излишней спешки забыл даже постучаться. И почти сразу Желе вышел из кабинета и с недовольным видом уселся рядом с
