Не в силах продолжать, он указал рукой на север. Там вставало непонятное малиновое сияние, чуть темнее блеска молний. Но в отличие от них, оно не гасло и не вспыхивало вновь. И было много ярче молний.
— Что это? Что это означает? — тревожно воскликнул Сильван.
— Они подожгли стену, которую построили Создатели Крон, — мрачно ответил Самар. — Конечно, дождь быстро потушит огонь.
— Нет, господин. — Посланец снова обрел способность говорить. — В стену попала молния. Да не одна, а сразу несколько.
Он снова указал рукой, теперь на восток и запад. Пламя бушевало во всех направлениях, кроме южного.
— Их подожгли молнии, но от дождя они не только не гаснут, но горят еще сильней. Как будто масло проливается на них с небес.
— Так велите Создателям Крон с помощью магии потушить огонь.
Гонец опустил голову:
— Господин, силы магов истощились. Заговоры, которые они творили, чтобы создать стену, отняли у них все магические способности.
— Как такое могло произойти? — негодующе спросил Самар. — Это довольно простой заговор… Ладно, неважно.
Ответ ему был давно известен, хоть он и не желал признать правды. В последнее время, уже около двух лет, эльфийские маги чувствовали, как убывают их возможности творить заговоры. Потеря магических сил происходила постепенно: сначала она была едва ощутимой, и ее можно было отнести на счет болезни или слабости, но потом убывание силы стало очевидным, и в конце концов маги вынуждены были признать, что былое могущество покидает их, ускользая, как песок меж пальцев. Кое-какие из своих колдовских способностей они сохраняли, но очень немногие. И подобное происходило не только с эльфами. Были сведения о том, что то же самое наблюдается и у людей, но это служило плохим утешением.
Скрываясь за ревом шторма, великаны-людоеды незаметно проскользнули мимо дозоров и захватили часовых. Заросли колючего кустарника пылали, подожженные в нескольких местах у подножия холма. Позади стены, вдоль линии деревьев, эльфийские офицеры строили команды лучников. Кончики стрел сверкали, как искры.
Сейчас великанов удерживал от нападения огонь, но погасни он, и эти чудовища немедленно кинулись бы вперед. В темноте, под хлещущим ливнем и ветром, у лучников было мало шансов на успех, пока великаны не приблизятся вплотную. Но, как только это случится, предстояло начаться кровавой резне.
Великаны-людоеды ненавидели все народы Кринна, но их ненависть к эльфам уходила корнями в Начало Времен. Тогда великаны были прекрасны, и Боги возлюбили их. Но постепенно племя великанов стало злым и жестоким, они превратились в диких разбойников. И тогда эльфы стали возлюбленным, пестуемым народом Богов. Этого великаны простить не могли.
— Офицеры! Ко мне! — раздался оклик Самара. — Полевые командиры! Постройте лучников позади копьеносцев и распорядитесь не стрелять без приказа.
Он вбежал в подземелье. Сильван последовал за главнокомандующим, возбуждение, вызванное бурей, сменилось в его душе взволнованным ожиданием атаки. Эльхана бросила на сына беспокойный взгляд, убедилась, что он не ранен, и сосредоточила внимание на Самаре и других офицерах, толпившихся в пещере.
— Великаны? — спросила она.
— Да, моя королева. Они использовали шторм для прикрытия. Гонцы сообщают, что мы попали в окружение. Я лично в этом не уверен и полагаю, что путь на юг свободен.
— Что вы предлагаете?
— Мы могли бы отступить к крепости Стального Легиона, Ваше Величество. Отступление с боем. Ваши переговоры с рыцарями всегда проходили успешно, и я думаю…
Планы и замыслы, тактика и стратегия… Сильвана тошнило от всего этого. Воспользовавшись тем, что никто на него не смотрит, он скользнул в глубь подземелья, где стояла его походная койка. Сунув руку под одеяло, он вытащил купленный когда-то в Утехе меч. Сильван был в восторге от своей покупки: меч отливал серебром и выглядел новым. Его рукоять украшал резной клюв грифона, и, хотя крепко держать меч в руке было невозможно (острый клюв впивался в ладонь), выглядел он великолепно.
Сильванеш не был солдатом. В том, что он никогда не принимал участия в военных учениях, не было его вины — на это имелось строжайшее запрещение Эльханы.
— Его руки, в отличие от моих, — говорила мать, крепко сжимая ладони сына, — никогда не будут запятнаны кровью соотечественников. Они излечат раны, которые мы, его отец и я, вынуждены были наносить, сами того не желая. Руки моего сына не обагрятся кровью эльфов.
Но сейчас предстояло пролиться не эльфийской крови, он шел сражаться с великанами. И мать не сможет удержать его. Проведя все прожитые им годы в походном лагере, но не участвуя в сражениях, Сильван воображал, что каждый солдат смотрит на него с насмешкой и в душе считает его трусом. Поэтому он втайне от матери приобрел этот меч, взял несколько уроков и с тех пор с нетерпением ожидал возможности на деле продемонстрировать свою храбрость.
Чрезвычайно довольный собой, Сильван застегнул портупею на поясе и вернулся к офицерам, прислушиваясь к звону стали и легким постукиваниям ножен о бедро.
Эльфийские разведчики продолжали прибывать с донесениями. Страшный огонь поглощал стену с угрожающей скоростью. Несколько великанов уже пыталось форсировать преграду, и хотя, освещенные пламенем, они представляли собой превосходную мишень для лучников, все стрелы, к несчастью, погибали в огне, не успев поразить цели.
«Организованное отступление» — Сильван не вполне понял, что это значит, — с таким приказом офицеры возвращались к своим отрядам. Было решено отойти на юг, чтобы соединиться с силами Стального Легиона. Эльхана и Самар остались вдвоем, продолжая обсуждать план сражения приглушенными тревожными голосами.
Выхватив меч из ножен, Сильван сделал мастерский выпад и… едва не отсек Самару ухо.
— Что такое? — Самар недоумевающе вытер со щеки кровь и бросил на молодого человека разгневанный взгляд. — Дайте мне это. — Он вытянул руку и, прежде чем Сильван успел что-либо предпринять, выхватил у него оружие.
— Сильванеш! — Такой рассерженной он свою мать еще никогда не видел. — Сейчас не время для подобной чепухи! — И она с негодованием отвернулась.
— Но это не чепуха, мама, — возразил юноша. — Нет, пожалуйста, не отворачивайся от меня. В этот раз ты не скроешься за стеной молчания. Выслушай, пожалуйста, то, что я хочу сказать.
Медленно Эльхана обернулась к нему. Огромные глаза на бледном лице внимательно смотрели на сына.
Другие эльфы, в удивлении и смятении, не знали, куда им деться. Никому не дозволялось возражать королеве, никто не смел ей перечить, даже ее своевольный, упрямый сын. Сильван сам был удивлен собственной храбростью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
