же неразумно! Больному малярией селиться у слияния двух рек, где большая влажность! Как вам кажется? — спросил Морозини.
— Да я говорю, что Винседон так и не смог его рассмотреть. Так, только общие очертания, лежит кто-то под одеялом, и то его не слишком видно. Потом больной хриплым голосом, будто бумагу мнут, поблагодарил его за внимание, попросил извиниться перед остальными за то, что не принял их, и пообещал пригласить нас всех в замок, когда со здоровьем станет получше.
— Другими словами, никогда. Хрипы, похожие на звук смятой бумаги, — симптом туберкулеза в самой последней стадии, а если у него еще и малярия, то ваш арендатор долго не протянет, — сделал вывод Видаль-Пеликорн. — И тогда что, по-вашему, последует? Увезут его тело или положат рядом с ван Тильденом в часовне?
— Ну уж нет, такого мы не допустим.
— Неужели? А что будете делать, если он уже будет там лежать?
— Положат его рядышком с прежним хозяином и вас не спросят!
Последовала затянувшаяся пауза. Потом друзья отправились спать, оставив мэтра Франсуа наедине со своими мыслями…
Однако, разойдясь по комнатам, Адальбер и Альдо в постели не легли. Побродив немного, они снова появились в коридоре, где и столкнулись нос к носу.
— Ты не поверишь, но мне… — начал один.
— Показалось, что надо позвонить Каролине? Она там с ума сходит.
— Именно. Вот только чем мы ее успокоим? Тем, что ее муж исчез? Что его обвиняют в убийстве? Что, по большому счету, трудно поручиться за то, что он еще жив?
— Подождем до завтра. Думаю, что сейчас она сможет хоть ненадолго уснуть, а с нашими новостями она проплачет до утра.
— Ты прав, позвоним завтра. И если у нее есть на кого оставить ребенка, скажем, чтобы приезжала сюда.
— Для опознания мертвого тела? Мысль, конечно, хорошая, но не слишком. Утро вечера мудренее, гласит народная мудрость. Кто знает, может, завтра мы узнаем что-нибудь новенькое. Если это будет плохая новость, то самое разумное будет поговорить с тетей Амели, а вернее, с План-Крепен, пусть бросает все дела и мчится в Версаль.
— Да, это и правда самое разумное решение. Спокойной ночи! То есть, я хотел сказать, постарайся уснуть.
— Ты тоже.
Благое пожелание осуществил только Адальбер. Только он обладал способностью засыпать по команде в любом положении, поэтому лег и быстро заснул. Альдо, от природы более нервный, курил сигарету за сигаретой и задремал, когда уже начало светать.
— Вид у тебя — краше в гроб кладут, — сообщил ему Адальбер, намазывая на хлеб масло, когда они встретились за завтраком.
— Знаю и не уверен, что буду выглядеть лучше.
Разговор прервался на полуслове, мадам Марешаль пришла сообщить, что господина Видаль-Пеликорна просят к телефону, и Адальбер поспешил за ней. Вернулся он быстро, посоветовал другу выпить кофе залпом, а сам отправился выводить машину: звонил профессор, сказал, что ждет их незамедлительно. Не прошло и десяти минут, как друзья мчались в Шинон.
— Что он тебе сказал? — решил уточнить Альдо, который на этот раз сел за руль сам.
— Ничего особенного. Сказал, что есть новости.
— И все?
— Зная профессора, это уже очень много. Тем более если он просит поторопиться.
Профессор уже ждал их на пороге дома, одетый в свое просторное твидовое пальто, в руках он держал трость. Друзья даже не успели полюбоваться его домом, одним из самых красивых и самых старинных в Гран Каруа, неврологическом центре, расположенном в старом городе.
— Куда едем? — осведомился Альдо, когда после торопливых взаимных приветствий профессор уселся рядом с ним. Адальберу пришлось пересесть на заднее сиденье.
— В лес! Мне надо вам кое-что показать.
Профессор, похоже, не собирался ничего рассказывать, так что ехали молча. Въехали в лес. Утро было теплое, хмурое, дымка тумана придавала деревьям-великанам, позолоченным осенью, таинственный вид. Листья на старых дубах, простоявших друг подле друга не один век, сильно поредели, обнажив причудливые узловатые ветви. Профессор притормозил машину на поляне, центр которой занимал большой плоский камень, положенный на два других поменьше, напоминая скамью или низкий стол. В воздухе пахло сырой землей, прелыми листьями, а еще деревом и немного бензином. На каменном столе лежало что-то большое, продолговатое, похожее на запеленутую мумию.
— Что это? — воскликнул Альдо. — Можно подумать… человеческое тело!
— Так и есть. Этот тот, кого вы ищете. Подъедем к нему как можно ближе.
— Он… мертв? — выдохнул Альдо.
— Не думаю. Судя по моим сведениям, он должен быть еще жив.
— Но как?..
— Все объяснения потом. Сейчас сюда приедет полиция.
Не дожидаясь, пока машина остановится, Адальбер выскочил из нее и побежал к камню. Подбежал и в изумлении остановился. На камне лежал аккуратно завернутый в одеяло человек, голова его была тщательно забинтована и лежала на плоской подушечке. Адальбер наклонился, и забинтованный едва слышно сказал:
— Господин Адальбер?.. Откуда?.. А я, собственно, где?..
— Не задавайте вопросов. Вы, похоже, ранены. Что вы чувствуете?
— Все болит…
Альдо, кое-как пристроив машину, торопился вслед за профессором, который, подбежав, высвободил руку журналиста и начал измерять его пульс. На вопрос профессора о самочувствиии Бертье ответил:
— Устал… Сил совсем нет… Не понимаю, что со мной… Что случилось… Людей было много… Одни хотели меня убить… А другие… Мне кажется, они сцепились…
— Успокойтесь. Не надо много говорить. Вы теряете силы. Сейчас приедет полиция с машиной «Скорой помощи», она отвезет вас в больницу. Все расспросы будут потом, сейчас вы рискуете получить лихорадку. Мы сделаем для вас все, что сможем.
— Кто вы?
— Неподходящее время для взаимных представлений. Думаю, вы хорошо знаете моих двух спутников. Их послала ваша жена разыскивать вас.
— Каролина! Она, наверное…
— Очень беспокоится, — закончил Морозини. — Но мы сразу же позвоним ей, как только вернемся в город. Лежите спокойно и берегите силы, они вам понадобятся.
Вскоре к лужайке подъехали еще две машины. Одна за другой, выключив сирены, что нечасто случается с полицией, а уж со «Скорой помощью» и вовсе никогда.
— Как это вы успели раньше нас? — недовольно проворчал Желе, обращаясь к профессору.
— Видите ли, именно мне позвонил по телефону неизвестный и сообщил, где мы можем найти этого бедного паренька, а я уже позвонил вам в полицию. Доброе утро, комиссар!
Комиссар не успел ответить, потому что Желе продолжал наскакивать на профессора:
— А эти двое? Они что тут делают?
— Их пригласил я. Вы не думаете, что они больше всех заинтересованы в поисках господина журналиста, потому что он их друг?
— Допустим. И все-таки очень странно…
— Комиссар! — Голос де Комбо-Рокелора прозвучал решительно. — Попросите вашего подчиненного умерить свое недовольство. Раненый нуждается в немедленной
