винтовку Токарева. Любит, однако, советское оружие. У них там, в Венгрии, его должно быть много.
Свинки были уже в здании, а теперь поднимались по лестнице на второй этаж. А мы медленно отступали по коридору. Первая же свинка, выскочив на площадку, получила от меня порцию картечи. Я попал, броня была не сплошной, имелись открытые места под шеей и на брюхе, тварь облилась кровью, но снова бодро засеменила в нашу сторону. Я выстрелил снова и убрал дробовик. Тут только бронебойными. Пришлось набивать магазины винтовки.
Когда пошла основная волна, стал работать Китаец. Один выстрел – один труп, стрелял он с открытого прицела, но расстояние было всего метров сорок, тут и слепой попадёт. А пули бронебойные, чешуя поддавалась им хорошо. Как бы то ни было, а стая продвигалась в нашу сторону, грозя разорвать на части.
И тут показался секач, огромный, уже дважды раненый, но исполненный решимости. Расталкивая остальных, он ринулся на нас. К счастью, я только что вогнал магазин в винтовку, успел вскинуть и выстрелить от бедра. Удовольствие ниже среднего, отдачу никто не отменял, едва руки не сломало. Зато тварь кувыркнулась вперёд, попутно придавив ещё двоих свинок помельче.
Повышение уровня
Оставался только один, может быть, потеряв старших, остальные разбегутся. Китаец оставался невозмутим, винтовка стреляла размеренно, один раз в секунду, и каждый раз было попадание, выводящее тварь из строя, пустые магазины тут же падали на пол, их место занимали новые. Наконец, патроны у него закончились, он так же бросил винтовку и отдал приказ:
- Поднимаемся выше.
Я пропустил его вперёд, а сам, метнувшись на лестницу (к счастью, подниматься тут можно было несколькими путями), стал бросать вниз гранаты. Если бы было время, попробовал бы подорвать часть здания, но они ведь даже в инвентарь залезть не дадут.
Судя по сообщениям, гранаты убили аж трёх свинок, но остальных это не остановило. Стая казалась бесконечной, хотя мы убили уже больше половины.
На третьем этаже оказался просторный холл, Китаец встал в одном из углов и отдал следующий приказ:
- Прикрывай мою спину и стреляй, если есть, из чего.
Отличный приказ, тем более, что он подразумевает моё нахождение у него за спиной. Я четыре раза выстрелил из винтовки, но убил только мелких свинок, а последний секач всё не показывался. Остальных остановить не удалось. Толпа, радостно визжа и стуча копытами по кафельному полу, ринулась на нас.
Я думал, что сейчас нас сомнут. Вот только Китаец умел удивлять. Вместо очередного ствола, он вынул ножи. Два больших ножа, именуемых кукри, что-то среднее, между ножом и топориком, любимое оружие гуркхов, с лезвием длиной чуть меньше локтя. Он собрался биться против стаи в рукопашную?
Первый их удар мне удалось сбить выстрелами картечи, свинцовые шарики плохо пробивали броню, но обладали хорошим останавливающим действием, первые ряды нападавших откатились, поливая кровью кафель. Я спрятался за широкой спиной Китайца, стал перезаряжать, а потом раскрыл рот от удивления.
Собственно, удивляться тут было нечему. Я уже видел, как работают люди с прокачанным холодным оружием. Тот же Сабж неоднократно показывал. А у Китайца оно прокачано явно лучше, за сотню, не меньше. Да ещё сила с ловкостью на уровне, да ещё мутагены. Если меня они смогли сделать чуть ли не сверхчеловеком, то что говорить о том, кто имел к ним почти неограниченный доступ.
Знающие люди говорили мне, что зрителю куда интереснее смотреть соревнования по фехтованию, где участвуют женщины. Не только потому, что у них фигуры красивые, но и потому, что там хоть что-то из движений можно рассмотреть. У мужиков только мелькания, два раза дёрнулся, а над противником уже сигнал вспыхнул. Но то в обычной жизни, тут же я не видел ничего. Ножи в его руках, да и сами руки сливались в один серебристый фон. И это не было простое махание клинками, каждый удар обрывал жизнь очередной свинки, или делал её безногой калекой, как у того колхозника, которому холодца захотелось.
Через несколько секунд он остановился, поймав очередного свина на клинок, и потянул меня в другой угол, поскольку стая угрожала похоронить нас под своими телами. Всё же его умение нарезать свинину было именно умением, а потому имело свои ограничения по времени. Выдохся он минуты через три, потом движения стали обычными, просто очень быстрыми и ловкими. А ещё был я, стрелявший с той скоростью, с какой мог перезаряжать.
Свиньи атаковали группами, навстречу им летела картечь, часть падала на ещё тёплые трупы сородичей, а те, кто долетал, насаживались на кривые клинки ножей. Тут стало ясно, что стая не бесконечная, атаковали всё реже, выдохшийся Китаец опускал клинки, давая себе передохнуть.
А потом нас подловили. Как в известном анекдоте, когда мужик оказался очень сильным, но очень лёгким. На этаж ворвался секач, последний, умудрившийся не попасть под пулю, сохранивший силу и ярость. Но, вместо того, чтобы атаковать, он бросился в сторону, оба моих выстрела прошли мимо, картечь без толку ударила в противоположную стену и разлетелась по помещению, грозя достать меня самого.
А потом он бросился к куче трупов своих сородичей, зарылся в неё пятаком и резко мотнул головой в нашу сторону. Окровавленные туши полетели десятками, сбивая нас с ног и заваливая так, что встать было невозможно.
Но Китаец не зря прокачивал силу и телосложение, он не просто встал, он выпрыгнул из кучи окровавленных трупов, размахнулся одним ножом (второй остался под завалом) и приготовился встречать врага.
Начался эпический поединок. Огромный мастодонт против маленького человека с ножом. Зрелище не для слабонервных. Я смотрел его, растаскивая трупы и пытаясь отыскать дробовик. Единственный шанс убить этого великана – это выстрелить бронебойной стрелой, дважды, чтобы наверняка, а
