На мгновение Эдди почувствовал дикую надежду: а что, если это действительно кошмар? Вот сейчас он проснется в своей собственной кровати, весь в поту, трясущийся, может быть даже в слезах… но живой. Невредимый. Но он оттолкнул эту мысль. Ее очарование было смертоносно, ее комфорт фатален.
Он не пытался немедленно сесть на свой велосипед; он бежал, держась за руль и толкая его. Он чувствовал, будто тонет, но не в воде, а внутри своей грудной клетки.
— Сношение, — снова прошептал прокаженный. — Приходи в любое время, Эдди. Приводи своих друзей.
Гниющие пальцы прокаженного, казалось, хватали его затылок, но, возможно, это была всего лишь колышущаяся нить паутины из-под крыльца, уцепившаяся ему за волосы. Эдди запрыгнул на велосипед и нажал на педали, не обращая внимания на то, что его горло сдавило, не давая никакого послабления своей астме, не оглядываясь назад. Он не оглядывался до тех пор, пока не оказался почти что дома, и, конечно, за ним никого не было, когда он в конце концов с двумя мальчишками пошел играть в парк в мяч.
Той ночью, лежа прямо, как кочерга, в кровати с одной рукой на аспираторе и всматриваясь в тени, он услышал, как прокаженный шепчет: «Бесполезно убегать, Эдди».
8
— Н-да, — сказал Ричи с уважением. Это было первое, что было произнесено между ними с того момента, как Билл Денбро закончил свой рассказ.
— У тттебя есть еееще оодна ссигарета, Рричи?
Ричи дал ему последнюю в упаковке, которую он выцарапал полупустой из ящика стола своего отца. Он даже дал Биллу прикурить.
— Тебе это не приснилось, Билл? — вдруг спросил Стэн.
Билл покачал головой. — Нннет — этто был нне ссон.
— По-настоящему, — сказал Ричи низким голосом.
Билл внимательно посмотрел на него. — Чччто?
— По-настоящему, я сказал, — Ричи посмотрел на него почти обиженно. — Это по-настоящему случилось. Это было реально. И прежде чем он смог остановиться — прежде чем он понял, что сделает это — Эдди вдруг услышал себя рассказывающим историю прокаженного, который выполз из подвала дома 29 по Нейболт-стрит. На половине рассказа он начал тяжело дышать и должен был воспользоваться своим аспиратором. А в конце разразился горькими слезами, его тощее тело сотрясалось.
Они все смотрели на него тревожно, затем Стэн положил ему руку на спину. Билл неуклюже обнял его, а другие глядели в сторону, смущенные.
— Нничего, Ээдди. Ввсе о'кей.
— Я тоже видел его, — сказал внезапно Бен Хэнском. Его голос был и ровный, и резкий, испуганный.
Эдди посмотрел вверх, на лице его все еще были слезы, глаза красные, наивные. — Что?
— Я видел клоуна, — сказал Бен. — Только он был не таким, как ты сказал — во всяком случае, не таким, когда я видел его. Он не был склизкий. Он был… он был сухой. — Бен помедлил, нагнул голову и посмотрел на руки, которые безучастно лежали на его слоновьих бедрах.
— Я думаю, он был мумией.
— Как в кино? — спросил Эдди.
— И так и не так, — медленно сказал Бен. — В кино он выглядит, как подделка. Он жуткий, но можно сказать, что это работа на высшем уровне, ясно? Все эти бинты, обертки — они выглядят слишком аккуратными, что ли. Но этот мужик… он выглядел, как выглядела бы настоящая мумия. Если бы вы нашли ее внизу, под пирамидой, я имею в виду. Кроме костюма.
— Какой костюм?
Бен посмотрел на Эдди. — Серебряный костюм с большими оранжевыми пуговицами спереди.
Рот Эдди открылся. Он закрыл его и сказал:
— Если ты шутишь, скажи. Я все еще… все еще вижу того мужика под крыльцом.
— Это не шутка, — сказал Бен и начал рассказывать свою историю. Он рассказывал ее медленно, начав с добровольного желания помочь миссис Дуглас считать и складывать книги и закончив своими собственными видениями. Он говорил медленно, не глядя на остальных. Он говорил так, будто глубоко стыдился своего поведения. Он не поднимал головы, пока история не закончилась.
— Тебе, должно быть, это приснилось, — сказал Ричи в конце концов. Он увидел, как Бен вздрогнул, и поспешно прибавил:
— Не принимай это лично на свой счет Биг Бен, но ты должен понять, что воздушные шары не могут, вроде, летать против ветра…
— И портреты не могут мигать, — сказал Бен.
Ричи перевел взгляд с Бена на Билла, озадаченный. Сомневаться в правдивости Бена было еще можно, но Билл… Билл был их лидером, они все смотрели на него. Никто не говорил об этом вслух — не было необходимости. Но Билл был человеком идеи, он мог придумать, что делать в тоскливый, скучный день, он помнил игры, которые другие забывали. Они ощущали что-то подкупающе взрослое в Билле — возможно, это было чувство ответственности, чувство, что Билл, если надо, взял бы на себя ответственность. Правда была в том, что Ричи верил в историю Билла, какой бы невероятной она ни казалась. И, возможно, не хотел верить Бену… или Эдди в этом плане.
— А с тобой ничего такого никогда не происходило, а? — спросил Эдди у Ричи.
Ричи помедлил, начал что-то говорить, покачал головой, снова помедлил, затем сказал:
— Самое страшное, что я видел в последнее время, это, как Марк Прендерлист мочится в Маккарон-парке. Мерзейшая штука.
Бен сказал:
— А как ты, Стэн?
— Нет, — сказал Стэн быстро, и посмотрел куда-то в сторону.
Лицо его было бледно, губы так плотно сжаты, что побелели.
— Ббббыло чччто-нибудь? — спросил Билл.
— Нет, я сказал вам! — Стэн поднялся на ноги и подошел к насыпи; руки его были в карманах. Он стоял и смотрел, как вода проходит по верху первоначальной запруды и скапливается за вторым шлюзом.
— Давай, давай, Стэнли! — сказал Ричи резким фальцетом. Это был еще один из его голосов: голос бабули Грант (Ворчуньи). Когда Ричи говорил голосом бабули Грант, он обычно поколачивал себя кулаком по пояснице и похихикивал. Однако голос его сейчас был больше похож на голос Ричи Тозиера.
— Давай, Стэнли, расскажи своей бабуле о плааааахом клоуне, и я дам тебе печеньице. Ты только скажи…
— Заткнись! — вдруг закричал Стэн, толкнув Ричи, который в страшном удивлении отлетел на один-два шага. — Заткнись немедленно!
— Ладно, хозяин, — сказал Ричи и сел. Он смотрел на Стэна Уриса с недоверием. Яркие пятна вспыхнули на щеках Стэна, но он все-таки выглядел скорее испуганным, чем сумасшедшим.
— Ладно, — спокойно сказал Эдди. — Не бери себе в голову, Стэн.
— Это был не клоун, — сказал Стэн. Его глаза перебегали с одного на другого, на третьего, на четвертого. Казалось, он борется с самим собой.
— Ттты ммможешь рррассказать, — сказал Билл спокойным тоном. — Ммммы ррррассказали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
