тарелку с кашей в сторону и поставил на поднос два прозрачных контейнера.
− Я приготовил тебе твою любимую пасту и принёс курочку. Пусть я и рассержен, морить тебя голодом не входит в мои планы.
Вика неверяще уставилась на два ещё тёплых контейнера. Она не ослышалась? Там внутри человеческая еда?
Когда Макс спрашивал, всё ли её устраивает, Тарасова сказала, что да, не хотела близких ещё больше волновать, они и так с ней носились как с писаной торбой. Но вчера она неосознанно проговорилась, что еда здесь просто ужасная, и ей бы хотелось чего-нибудь вкусненького.
Вика готова была расплакаться. Прямо там, прямо в эту секунду. Она не плакала, когда ей было нестерпимо больно от разрыва связок, но сейчас от казалось бы банальной заботы ей хотелось разрыдаться прямо на плече этого замечательного человека.
Ви подняла голову, в карих глазах заблестели слёзы, Соколов испуганно вскочил со стула.
− Макс…
− Малыш, что-то болит? Мне позвать кого-нибудь?
− Макс… − всё же не выдержала и всхлипнула Вика. Она схватила парня за руку, чтобы он не думал бежать и звать на помощь. Соколов замер. − Я так люблю тебя, − прошептала девушка, обнимая своего парня за талию. Она уткнулась носом в его лихорадочно вздымающуюся грудь с бешено колотящимся сердцем. Он переживает за неё, беспокоится, дорожит, как самым ценным, что у него есть.
Максим облегчённо выдохнул. Значит, ничего не болит, хорошо. Он крепко обнял Вику за дрожащие плечи, нагнулся, оставляя несколько успокаивающих поцелуев на макушке.
− Чш, всё хорошо, малыш, всё хорошо.
− Через пару часов заедут Рита с Мишей, − Макс прочитал новое уведомление и убрал телефон в карман.
− У вас там какой-то чат под названием «Кто-то должен быть с Викой 24/7»? — хмыкнула Ви, но когда Соколов ничего не ответил, её лицо изумлённо вытянулось. Да быть не может, она же просто пошутила. − А Влад в курсе, что ко мне приходили Антон с Пашей и остальные?
− Нет, это была несанкционированная акция, − ну, как несанкционированная, им пришлось долго уговаривать Максима помочь и скрыть всё это от Тарасова.
− О которой ты знал? — Ви хитро прищурилась, выражение лица её парня говорило о том, что если он и не был зачинщиком, то точно принимал непосредственное участие.
− Конечно, они бы не посмели не поставить меня в известность.
− А их глубокоуважаемый Ирбис значит, теперь не в почёте? Теряет хватку, бестолочь, − Тарасова вздохнула, носятся с ней как с маленькой. − Скажи ему, чтобы приходил, когда я в сознании, или я позову охрану, − Вика опухшими от слёз глазами наблюдала за тем, как Максим убирает в пакет вещественные доказательства их преступления.
− Конечно, − мозг Соколова лихорадочно придумывал план, как остаться здесь на ночь. Как раз для таких случаев в палате был небольшой диванчик, Максим бы мог спокойно ютиться на нём, главное, что Вика не будет одна.
Парень озвучил свою идею Тарасовой, но она не одобрила. Скептически посмотрела на крошечный диван, затем окинула придирчивым взглядом длинные ноги своего парня, которые никогда не смогут там уместиться. Ни за что. Пришлось скрепя сердце отступить.
− Я приду завтра, − Макс потянулся к Ви, нежно целуя её на прощание. − Пока.
− Пока, − Тарасова улыбнулась, помахав ему вслед.
Тем же вечером к ней приехал Влад.
//
Два близнеца сидели друг напротив друга уже несколько минут ничего не говоря. Вика выгнула бровь, намекая Владу прекращать вести себя как ребёнок, Тарасов недовольно откинулся на спинку стула.
− Я вообще-то молчу, − не выдержал прессинга со стороны сестры.
− На твоём лице и так всё субтитрами отражается, − хмыкнула Ви. Эти надутые губы и закатывающиеся глаза говорили о многом.
− Я всё ещё злюсь на тебя, − решил напомнить Влад первопричину такого своего поведения. Вика неловко улыбнулась. Раз Максим заметил её маленькую уловку в конце игры, то этот человек подавно.
− Я знаю, прости, − девушка пододвинулась к краю кровати и раскрыла свои объятия. Тарасов молча уставился на сестру.
Не прошло и пары секунд, как он обречённо вздохнул и придвинулся ближе, крепко обнимая Вику в ответ.
− Ладно, ты совершила дичайшую безрассудную глупость, но она сработала как надо. То есть так, как ты и планировала, благодаря чему я со всем разобрался. Но я всё ещё крайне зол, − проворчал Влад сестре на ухо. Он попытался сделать самый грозный голос из всех возможных, но под конец это было больше похоже на мольбу не заниматься такими опасными вещами в одиночку.
Ви погладила брата по голове, немного отстранилась, заглядывая в лицо, идентичное её собственному.
− Полетим на каникулах, куда ты захочешь, своё право выбора в этом году отдаю тебе.
− По рукам, − молниеносно оживился Тарасов. Казалось, что он и думать забыл о своей злости, про которую несколькими минутами ранее неустанно вещал.
− Только не Беларусь, − спохватилась Вика, но, кажется, время уже было упущено.
− Поздно, систр, мы полетим туда вспахивать поля и копать картофель. А ещё я хочу увидеть зубров.
− Господи… − девушка помассировала пульсирующие виски. А что жалеть? Она сама в этом виновата, да и понаблюдать за зубрами в живой природе не казалось чем-то плохим.
− Я разговаривал с твоим лечащим врачом, основной курс реабилитации ты уже прошла, через пару дней можно будет переместиться домой. Макс сказал, что здесь ужасно кормят.
− Не то слово, хочу человеческой еды, − Влад загадочно улыбнулся. Он был в курсе, что Соколов втихую начал таскать Вике домашнюю еду.
− Родители будут работать удалённо на время твоего восстановления, поэтому останутся дома ещё на месяц.
Тарасова удивлённо вскинула брови, она ожидала, что они останутся, но не такой большой промежуток времени. Влад понимающе усмехнулся.
− А чего ты хотела? Конечно, они останутся. Мама обсуждает с родителями Макса планы на семейный ужин, который они собираются устроить в честь твоего возвращения домой, хотят отметить в тесном семейном кругу.
Ви вздохнула, мама в своём репертуаре.
− В любом случае через два дня мы тебя отсюда забираем, а через полтора месяца уже спокойно сможешь бегать по площадке с мячом в руках. Ты же постараешься?
− Конечно, − несмотря на прогнозы, Тарасова решила, что сделает всё возможное, чтобы вновь почувствовать атмосферу игры.
− Вот и чудно, − Влад хлопнул в ладоши, в его глазах загорелся озорной огонёк.
