Океана в Свердловске сочиняет стихи…
Марина в Нижневартовске играет с малышами на улице…
Нина из Челпок-Аты зовет его провести каникулы на Иссык-Куле…
Наташа и Лена из белорусского села занимаются плаванием, волейболом, ездой на мотоцикле, лазают по деревьям…
Дженни из болгарского города Пловдива в школьном зоопарке наблюдает за медвежатами, рысятами, ужами, разной птицей…
Бланка с карандашом и альбомом бродит по Праге, делает зарисовки старого города…
В Нагасаки мальчик Итиро и девочка Марико играют в японский бадминтон — ханэ-цуки, подкидывая деревянными палочками шарик с птичьими перьями — хаго, и приглашают Электроника принять участие в их школьном турнире…
Весь мир словно состоял из одних девчонок и мальчишек. И это было великолепно! Ведь никто не мог лучше их придумать самое необыкновенное в жизни.
Еще многих друзей припомнил бы Электроник, если бы не услышал странный вопрос:
— Скажи, а что такое любовь?
Теперь пришла очередь Эла внезапно остановиться. Он внимательно оглядел спутницу.
— Ну, ты даешь! — И бросился назад к лагерю.
— Постой! — Элечка его нагоняла. — Я ведь серьезно…
И тут Электроник призвал на помощь Рэсси:
— Рэсси, ко мне!
Но Рэсси явился не сразу.
Двое бежали по ночному шоссе, и луна серебрила их спины и сверкающие пятки. Они были похожи на гигантских светлячков.
Несколькими минутами раньше Рэсси вызвал другой голос.
Сыроежкину снился сон: схватка незнакомых людей с летающей собакой. И он непроизвольно произнес магические слова. Переговорная коробочка лежала на тумбочке. Рэсси, планировавший над лагерем, услышал призыв. Он скользнул в открытое окно и свалился прямо на грудь спящего Сыроежкина.
— А-а-а! — закричал Сергей, просыпаясь. — А-а, это ты, Рэсси, — сказал он, успокаиваясь. — Ты мне снился.
Рэсси прыгнул на пол. Вся палата в один миг соскочила с постелей.
— Кто это? Что за зверь? Призрак Рэсси? — раздались довольные полусонные голоса. — Да это же Рэсси!
И тут же редчайшую собаку взяли в плен прыгающие мальчишки. Они накинули на себя и на Рэсси белые простыни и, приплясывая, закружили вокруг него.
Это что— то значит,Это не слова —Преданней собакиНету существа,Преданней собаки,Ласковей собаки,Веселей собаки,Нету существа!
— пели мальчишки.
Сергей задорно аккомпанировал на гитаре. Дежурный вожатый, обходивший лагерь, не поверил себе: в два часа ночи передают фильм об Электронике по телеку? Не может быть!
Он прислушался: лихая песня все звучала. Когда вожатый заглянул в палату мальчишек, он увидел странную картину. Пять привидений в белом носились с дикими криками по комнате, а шестое парило под потолком.
— Пора спать, — строго сказал дежурный, хотя ему очень хотелось вместе со всеми поиграть с редчайшей собакой.
Ребята улеглись. А Рэсси, сбросив простыню, взмыл к звездам.
Он увидел их еще издали: две серебристые фигуры вынырнули из леса и быстро приближались к лагерю.
— Нет, я серьезно, — не отставала Элечка. — Девчонки то и дело говорят об этом, а объяснить не могут. Что такое любовь?
— По-моему, это преданность человеку, — ответил после некоторого раздумья Элек. — Или человечеству.
— Я предана человеку, — тут же отозвалась Элечка. — Но никогда не говорю об этом и не пишу людям записки. Объясни, пожалуйста, точнее.
— Ты все поймешь сама. Через месяц… А может, и через год… Но поймешь обязательно.
— Через год?! — воскликнула Элечка. Она дернула мальчишку за рукав. — Я машина. Я не могу вхолостую работать целый год. И даже месяц. Я хочу понять сейчас.
Электроник повернулся к ней. Темные немигающие глаза уставились в его зрачки.
— Когда ты сменишь несмеющиеся глаза на смеющиеся? — спросил он.
— Тебе что, не нравятся несмеющиеся глаза? — запальчиво спросила она. — Разве они не похожи на человеческие?
— Бывают и такие, — пробормотал Элек.
— Сейчас же все объясни! — потребовала девочка с несмеющимися глазами.
— Сейчас, поверь мне, ты ничего не поймешь…
— Пойму… Постараюсь понять…
И тогда Электроник вторично кликнул Рэсси.
Собака приземлилась у их ног.
— Зажги полярное сияние! — приказал ей хозяин.
Рэсси ракетой стартовал с места и стал делать круги высоко над лагерем. Там, где его прозрачные крылья пересекли звездные лучи, вдруг вспыхивали волны мерцающего света. И вот по черному ночному небу разлилось разноцветное космическое море.
— Это и есть полярное сияние? — спросила Элечка.
— Да. Смотри и слушай!
На ее лице отражались розовые, голубые, желтые блики, и она, запрокинув вверх голову, смотрела и слушала.
КтоГеометрическое среднееМежду атомом и солнцем?
Эти слова пришли как будто ниоткуда, из глубины Вселенной, хотя их произнес обыкновенный электронный мальчик.
И Элечка спросила:
— В самом деле, кто это — геометрическое среднее?
Ты —Первое и самое последнееВоплощение красоты,Не имеющее представленияО структуре вещества,Слушающая в изумленииЭти непонятные слова,Не способная принять их к сведению,Будучи ужасно молодой…
— Я? Ужасно молодая? — удивилась Элечка и, приблизившись к озеру, заглянула в его темное зеркало. — Воплощение красоты? Что это значит?
А Электроник заканчивал стихотворение знаменитого поэта:
Вот ведьКакова ты,Нечто среднееМежду атомом и звездой.
— Странные слова! — сказала Электроничка. — Это и есть любовь?
Электроник молчал.
— Странные слова, — повторила Элечка. — Хотя в них что-то таится. Между атомом и звездой…
Вдруг слабый ток пробежал по всему ее электронному телу.
Она вспомнила, как в игре один мальчишка хлопнул ее по спине ладонью. Она оглянулась, ничего не ответила. Мальчишка узнал ее, помахал приветливо рукой. «Понимаешь, — сказал он, — я нечаянно, в азарте, а потом испугался: думал, это обыкновенная девчонка, сейчас поднимет крик. А это оказалась ты, Эл. Ты не задавака, с тобой можно дружить…» Элечка махнула ему в ответ. Но тогда признание мальчишки не вызвало у нее такого странного беспокойства, как эти стихи.
Она оглянулась и увидела первый солнечный луч, пробивший толщу леса. Услышала птиц. Ощутила запахи нового утра и свежесть росы. Ей стало легко. Захотелось пройти босиком по траве или взлететь, как Рэсси, на границу ночи и утра. «Что я натворила? — подумала в великом смущении Элечка, не понимая, что с ней происходит. — И зачем мы только клялись ни в кого не влюбляться? Я и не знала, что это значит… Что же будет дальше? Выиграем мы у мальчишек или нет?…»
А вслух она произнесла:
— Кто же я такая?
«Повара на ужин!»
Пожалуй, наиболее занятые в лагере — это люди в белых халатах и колпаках: повара. Их редко увидишь в столовой — разве что в окошечке раздачи, и то там мелькают не колпаки, а бесконечные руки, руки, руки, которые с изяществом жонглеров метают на подносы тарелки с разнообразной едой.
В лагере еще звучит утренний горн, бегут по дорожкам спортсмены, потягиваются лежебоки и сони, а повара давно уже хлопочут на кухне. Кто сказал, что каши, котлеты и пирожные — не мужские заботы? В лагере «Электроник» все пять молодых поваров вместе с шефом составляют мужскую сборную по волейболу. Тренироваться, правда, им приходится после заката солнца. Уже на рассвете шипят сковороды, дымят котлы, хитроумная машина режет овощи на крестики, нолики, ромбики, звездочки. Раз — и со сковороды летит на поднос сотня котлет, раз — и с другой сковороды полсотни блинов. Только глаз да глаз за ними, чтобы прожарились, не подгорели, были в меру солены и сладки. А каша в котле, будто магма в чаше вулкана, бурлит, клокочет, вздыхает, вся светится изнутри и наполняет кухню удивительным запахом спелого поля. В такой пустой котел может запросто спрятаться взрослый человек, но когда совершается чудодействие кашеварки, никто не думает, как противно мыть и драить эту чугунную пещеру поздно вечером. Да что там, в конце концов, драить — лишь бы была съедена каша!
Перед завтраком наступает ответственный момент: шеф-повар снимает пробу. Шеф полнее других поваров. Из каждого котла, с каждой сковороды — а их немало — ему дают на отдельной тарелке, в отдельной чаше маленькие порции. С утра шеф прикидывает размеры своего завтрака и ворчит: «Куда столько? За день так напробуешься… обалдеешь!..» Он поглощает завтрак сосредоточенно и вдумчиво, как прилежный школьник. Стряхивает крошки с усов, складывает салфетку.
