— Какой эксперимент?
Бойл жестом пригласил начальника сесть. Подобострастен до предела, подумал Карнеги, но как мало от этого толку.
— Все в порядке, — сказал Бойл лаборанту у видеоустройства. — Начинайте.
Карнеги потягивал горячий шоколад, принесенный с собой. Этот напиток был одной из немногих его слабостей. Если машинка, что его готовит, сломается, он станет несчастным человеком. Он поглядел на три экрана. Неожиданно на них появились титры.
«Проект „Слепой мальчик“,— гласила надпись. — Секретно».
— Слепой мальчик? — спросил Карнеги. — Что это? Вернее, кто?
— Очевидно, какое-то кодовое слово, — ответил Бойл.
— Слепой мальчик, слепой мальчик, — повторял Карнеги, словно вбивал эти слова в подсознание.
Но прежде, чем он что-то понял, все три экрана начали показывать разное. Точнее, на них появился один и тот же объект — сидящий в кресле мужчина лет под тридцать, в очках с двойными линзами; но мониторы отображали его под разными углами. Один из них представлял объект в полный рост и профиль, другой — в три четверти и под углом сверху, третий — спереди: лишь голова и плечи, отснятые через стекло бокса. Все три изображения черно-белые, ни одно не отцентрировано и не сфокусировано. Объект о чем-то доброжелательно болтал с женщиной (в ней с первого взгляда можно было узнать погибшую), которая прилаживала ему на лоб электроды. О чем они говорили, уловить было трудно — сама камера создавала акустические помехи и они плохо действовали на аппаратуру и на слушателей.
— Эта женщина — доктор Дане, — услужливо подсказал Бойл. — Жертва.
— Да, — сказал Карнеги, внимательно глядя на экраны. — И долго ли идут все эти приготовления?
— Довольно долго. Большая часть разговоров не содержит никакой информации.
— Ну так давайте поглядим на то, что содержит информацию.
— Прокручивайте быстрее, — сказал Бойл.
Лаборант подчинился, и фигуры на трех экранах задергались и завизжали, как комедианты.
— Погодите, — велел Бойл. — Верните немного назад!
Лаборант сделал так, как он велел.
— Вот! — сказал Бойл, — Остановитесь тут! А теперь включите нормальную скорость. — Действие возобновилось в обычном темпе. — Вот где все начинается, сэр.
Карнеги уже прикончил шоколад и опустил палец в густую массу на дне чашки, чтобы сбросить на язык последние капли. На экране доктор Дане со шприцем приближалась к парню, потом оттянула кожу у его локтя и ввела что-то. Не в первый раз после визита в лабораторию Хьюма Карнеги пытался угадать, чем там на самом деле занимались. Фармакологическое исследование? Но чрезвычайная секретность эксперимента, проходящего поздней ночью в опустевшем здании, заставляла предположить, что это нечто иное. На экране тоже написано: «Секретно!» То, что они сейчас наблюдали, явно не предназначено для посторонних глаз.
— Вам удобно? — спросил какой-то мужчина вне поля зрения камер.
Человек в кресле кивнул. Очки с него сняли, и без них он выглядел слегка растерянным Ничем не примечательное лицо, подумал Карнеги. Этот тип, чье имя до сих пор неизвестно, не походил ни на Адониса, ни на Квазимодо. Парень слегка откинулся в кресле, и его жидкие бесцветные волосы коснулись плеч.
— Я в порядке, доктор Уэллес, — ответил он тому, кто спрашивал.
— Вам не жарко? Вы не потеете?
— Вообще-то нет, — извиняющимся тоном ответил подопытный кролик. — Я чувствую себя нормально, как обычно.
Похоже на то, подумал Карнеги и обратился к Бойлу:
— Вы просмотрели пленки до конца?
— Нет, сэр, — ответил Бойл. — Я подумал, вы захотите увидеть их первым. Я дошел только до инъекции.
— Что-нибудь удалось узнать от доктора Уэллеса?
— Когда я в последний раз звонил в больницу, он оставался в коматозном состоянии.
Карнеги хмыкнул и перенес внимание на экраны. После оживления во время инъекции действие на экранах вновь замерло. Камеры продолжали фиксировать близорукого субъекта. Иногда ступор прерывался вопросами доктора Уэллеса об ощущениях испытуемого. Тот чувствовал себя все так же. После трех или четырех минут подобного затишья даже случайное моргание испытуемого воспринималось почти драматически.
— По-моему, сценарий скучноват, — заметил лаборант.
Карнеги рассмеялся. Бойл выглядел смущенным Еще две или три минуты не принесли изменений.
— Не слишком обнадеживает, — сказал Карнеги. — Прокрутим побыстрее, а?
Лаборант собирался подчиниться, когда Бойл сказал:
— Подождите!
Карнеги глянул на помощника, раздраженный вмешательством, а потом — опять на экраны. Там действительно что-то происходило: невыразительные черты испытуемого едва заметно изменились. Он улыбался сам себе и утонул в кресле, словно погрузил тело в теплую ванну. Его глаза, до сего момента выражавшие вежливое безразличие, стали медленно закрываться, а потом внезапно открылись. В них появилось новое выражение: голод. Он изливался с экрана прямо в кабинета инспектора.
Карнеги отставил свою чашку и подошел ближе к экранам. Когда он сделал это, испытуемый тоже встал и приблизился к стеклу бокса, оставив двум камерам пустое кресло. Однако третья по-прежнему снимала его лицо, прижатое к оконному стеклу, и какой-то миг два человека смотрели друг на друга через преграду стекла и времени. Как будто взгляды их встретились.
Теперь выражение лица подопытного стало раздраженным, а голод, казалось, вышел из-под контроля рассудка. Глаза человека загорелись, он приблизил губы к окну и поцеловал его, языком коснувшись стекла.
— Что там происходит, во имя господа? — спросил Карнеги.
Раздались голоса — доктор Уэллес тщетно просил подопытного описать, что он чувствует, а Дане громко считывала показания приборов. Трудно было понять, что там творится, поскольку неразбериха усилилась внезапным взрывом обезьяньего писка и щебета Ход процессов в теле подопытного явно ускорился. Лицо его покраснело, на коже выступил пот. Он напоминал мученика на костре, когда под ним запалили хворост: обезумевший от смертельной муки. Он прекратил лизать оконное стекло, сорвал электроды с висков и датчики с груди и запястий. Дане тревожным голосом уговаривала его прекратить. Затем она пересекла помещение и вышла из поля зрения камер. Как полагал Карнеги, направилась к двери бокса.
— Лучше не надо, — сказал он, словно драма разыгрывалась по его повелению и могла остановиться по приказу.
Но женщина не послушалась. Минуту спустя она появилась на дальних планах — она вошла в комнату. Мужчина двинулся ей навстречу, расшвыривая по пути оборудование. Она окликнула его — возможно, по имени. Но даже если так, имя нельзя было разобрать сквозь крики обезьян.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
